ГлавнаяСказки наших читателейКонкурсыБиографии сказочниковСтатьи

Длинноногий Чезарро. Часть 2

Назад в список сказок

Длинноногий Чезарро. Часть 2 (10 июня 2016 / Гомзяков Александр )

18 голосов / 976 просмотров

 

                                              Часть   вторая.                                                                                                      

                     

                                            Приключения Чеззарро

                            

                                                  Глава    десятая.

                                              Возвращение  на  родину.

                                                             1.
      И  вот   Паоло   вновь  оказался    в  своей   родной   деревушке Чичиззи-като  близ  местности  Вальбуцци  Бальдоне, что  в Калабрии. Вокруг  было  всё  такое  родное  и  знакомое.

      И  Паоло  был  рад   не  рад,  что очутился   опять  дома. Всё   в  душе   у  него   ликовало.  Он  торопился  со  всех   ног  к  своему  дому,  чтобы   уви-деть  поскорее  новорождённых  младенцев. Рядом  с  ним,  радостно  виляя   хвостом,  бежал  Себастьян.  Он  тоже,  конечно,  соскучился  по  родному  дому.

    Навстречу  Паоло  попался  Винченцо,  и от  удивления  вытаращив  гла-за,  и  страшно обрадовавшись,  широко  раскинул  руки   в приветственном   жесте. – Ба! Кого я  вижу! Да  ты  ли  это, Паоло? Глазам   своим   не  верю!   Живой!

    – Я!.. Я!  Здравствуй,  дружище  Винченцо! Долго  мы  с  тобой  не  виде- лись!

 На  их  грубоватых,  обветренных  лицах,  опалённых  солнцем,  появились  улыбки. И  они  на  радостях  стали  обниматься.  А  вокруг   них,  радостно

                                                       -69-

повизгивая,   бегал   Себастьян  и  норовил  броситься  каждому   из  них  на  шею. Винченцо  забросал  Паоло  вопросами:

     –  Куда   это  ты  так  внезапно  исчез?  Ничего  мне  не  сказал... Где  же

ты,  Паоло, столько  времени   пропадал?.. Вот  уж   действительно,  Паоло! 

А  ты   знаешь,  – вдруг   спохватился   он,  вспомнив   главное,  и  лицо  его  просияло  при  этих  словах.   –  Я  тебя   сейчас  так   удивлю,  так  удивлю! Да  ты   не  бойся  –  это  радостная  весть!  Радость   такая,  что  ты  будешь  от  радости   прыгать,  как  твоя  собака!  Пока  ты   там   где-то  шлялся   по  заграницам   разным   у   тебя   вчера   аж   двойня  родилась! То  ни  одного  не  было,  а   то   сразу  двое!  Вот  так!  – торжествуя,    выложил   он. – Ну,  поздравляю  тебя!   Эту  радостную   новость   тебе   я   первый   сообщил!  Имей  в   виду!

    –  Да  я  уже  знаю  всё! –  выпалил  Паоло. – И  ты  прав, прав, дружище!   Я   сейчас   готов  прыгать  от  радости!

    – Да  откуда  ты  знаешь? – удивился Винченцо, слегка  обескураженный,   и   лицо   его   даже   немного   омрачилось. –  А   я  думал   тебя   удивить. Удивил,  называется!  Кто  же   тебе   успел  сказать?

    –  Да  никто  не сказал,  а  только  я   знаю... Ты  извини   меня,  дружище, я  потом  тебе  расскажу. Это долгая  история.  А  сейчас  я  хочу   поскорей  увидеть  своих   деток. Уж  так  я  долго  их  ждал! И  он, махнув  Винченцо  рукой  на  прощание,  поспешил  к  дому.  Но  тут  же   спохватился   и,  обернувшись,  крикнул  приятелю:

    – А  ты приходи,  дружище  Винченцо,  ко   мне  вечерком. Отметим   это  событие!.. Как   никак  у  меня  наследники  родились. Я такой  счастливый,  такой  счастливый!.. Лечу  домой  на  крыльях  счастья!..   Ну,  всё. Пока. Я побежал.  Вечером  увидимся.  

       И  тут  он,  не  успев  сделать  и  несколько  шагов, наткнулся  на  лопо- ухое   животное,   внезапно   возникшее  на   его  пути   и,   споткнувшись  о подвернувшуюся  откуда-то  свинью,  со  счастливой   улыбкой   полетел   в придорожную  канаву, заполненную  мутной стоячей водой, продолжая при  этом  глупо улыбаться. Вывозившись  в  грязи, Паоло, уже не такой счастливый,  как секунду назад, тут же живо вскочил и  пинком,  выместив   на  свинье  свою досаду,  заорал  на  неё:

    –  Ах  ты,  жирная  тварь! И  откуда  эта  свинья  взялась?! Свинья,  громко  визжа,  стала  возмущаться таким  к себе обращением  со  его стороны. Видно,  ей  это  очень  не  понравилось. Но  Паоло  она ещё  меньше   понравилась,  чем  он  ей.   –  И  чёрт  её   принёс  на  мою  голову!        

       Проклиная   свинью,  и,  приводя   кое-как    в   порядок   свою  одежду,   Паоло  попятился  назад  и  не  заметил  козу,  которая  на  его  беду  стояла,      

                                                           -70-

привязанная,  неподалеку  и  мирно  щипала  травку.  Не  успев  сделать   и              

шага,  он  споткнулся  и  об  неё. Потеряв   равновесие,  Паоло  с  криком  кувыркнулся  спиной  через  неё  и угодил  вдруг  в растущие  возле  дороги  лопухи. Новое приключение. Не  везло  ему  что-то. И как  всё  не  вовремя!

      Но  и  это  событие  не остудило  его пыла,  и  он, чертыхаясь,  поднялся  и  с  прежним  рвением   бросился  к  своему  дому,  желая  только,  чтобы  никаких  препятствий  больше  не  возникало  на  его  пути.

                                                    2

    А  вот,  наконец,  и  дом!  Его  дом,  увитый  плющом.  В  тени  зелени.  И  жасмин,  растущий  у  самой  калитки. И  милые   сердцу  окна,  выглядыва- ющие  из-под   кустов  сирени,  так  хорошо  пахнущей   весною,  заставили   защемить  вновь  его  сердце. Как  он  соскучился   по  родному  дому!  Как  давно  он  здесь  не  был!

    Из  дома,  завидев мужа   в  окно, выбежала  сияющая  от радости  Мария  и,  приветствуя   Паоло  бесконечными   восклицаниями,  словно  девочка,  бросилась   ему  на  шею!

      –  Радость-то,  какая! Радость-то, какая,  Паоло! Супруг  мой  дорогой! – только и  знала,  что  повторяла  она  на радостях. – У  нас детки  родились!  Сразу  двое  малышей.  Мальчик  и  девочка!  Двойняшки!  Сбылась наша  заветная   мечта!   Услышал  нас  бог!  Деточки  у   нас  появились!

      –  Знаю, –  буркнул   муж,  слегка   помрачневший   после  злополучных  приключений   со  свиньёй  и  козой,  но  сгорая  от  нетерпения,  скорей повидать  детей,  направился  прямиком   к  детской  кроватке,   в   которой   лежали   двое  спящих   младенцев. –  Дай  мне  взглянуть на  них. Вот  они,  какие!.. Деточки  мои!

   На  его  губах  появилась  улыбка.  Лицо  сразу   просветлело  при   виде детей.  Он  с  трогательной   нежностью  смотрел  на  детей.

    Только  тут  Мария,  с  некоторым   удивлением   взглянув  на  мужа, обратила  внимание  на  его внешний   вид. Рубаха  его была  испачкана    в  грязи. На  ухе  болтался  невесть   каким  образом   туда   попавший   лист   лопуха,  придававший  Паоло  довольно  нелепый  вид.

     –  Что  с  тобой? –  недоумённо  спросила  Мария. – Почему  ты  в  таком  виде?

     –  Не  важно!  Да  это  так!.. Чисто  случайно   вышло... –  сказал  Паоло,   снимая  с  уха лопух. – Главное,  что  теперь у  нас  с  тобой начнётся  такая  счастливая  жизнь!  Ну  что,  довольна,  а,  жена?  И  глаза  Паоло  радостно  заблестели.  –  Теперь  у   нас  и  сын,  и  дочка!  Как  ты  хотела!  И  как  я  хотел!  И  всё  это сделал   великий  прекрасный  волшебник  Фаттах! Неда- ром  я  так стремился  к  нему  за  помощью. Уважил  он  мою просьбу. Сот- ворил  нам  детей. Это  чудо  какое-то! Что  у  нас  есть  дети! Просто  чудо!  Паоло  поцеловал  спящих  детей,  а  затем  повернулся   к  Марии,  и  глаза его  потеплели.  –  Ну,  здравствуй,  жена!  Три  месяца   мы    с   тобой    не 

                                                           -71-

виделись!  Он  обнял  её  и  поцеловал.  А  потом  засмеялся  и  сказал:

     –  Зови  скорей   всех   соседей,  Мария!   У  нас   такое  событие!  Сразу   двойня  родилась!  Устроим  пир  на  весь  мир!  Пусть  все  узнают,  что  у  нас  детки! 

                                                          3

      

 

Вскоре в  их доме стало шумно  и  весело.  Собрались   все   соседи.  Все  поздравляли Паоло и Марию   с  долгожданным  событием.   С  прибавлением  семейства. Все ра-  довались  и  опять  поздравляли.   А  особенно  усердно  поздравлял  какой-то  дальний  родственник   соседа  с окраины  Антонио Тарабрина. Так он  во всяком  случае  назвался.

      Все  опять  поздравляли  семью  Бриндизи   с  увеличением.  А   потом  закатили   пир  на  весь  мир. Все   пели  и  плясали.  Гостей   было  много. Семья  Винченцо  Малинаро была  в полном  составе,  включая  маленькую   Чечулию,  пятилетнюю   девочку  с  косичками.  Она,  глядя   на   то,  как   веселятся   взрослые, почему-то  хмурилась  и  надув  губки, сердито погля- дывала  на  них. Ей  не нравилось,  как  гости  ели  и  пили, а  про  малышей  и  забыли  совсем. Но  ничего. Она  исправит эту ошибку. Решила  она. Она  сама   их  покормит. А  Паоло,  изрядно  уже  выпив,  каждому   встречному  сообщал: – Это   всё   Фаттах!   Это  всё   он!  Это  он  нам   детей   сделал. Молодец! Какой  молодец! Я безмерно счастлив! От  этих  его  речей  гости  как-то  странно стали  переглядываться  и  пожимать  плечами. А Паоло всё  носился   со  своим   Фаттахом:  –  Ай,  да  молодец!  Он  всё  может!

      Тут   между  гостей   шёпот  пошёл.  Особенно усердствовал   родственник  Тарабрина.  Соседа,  что  жил  на  окраине  деревни.  Он  шушукался   с   таинственным   видом,   распространял   слухи:

 –  Оказывается,  не  Паоло   им  отец!  А какой-то  Фаттах. А  Паоло  его  ещё   и  благодарит  за  это!    Говорит: молодец! Тот  «рога»  ему  наставил,  а  он  безмерно  счастлив! Понимаешь,  счастлив!

                                                           -72-

    –  Что  ты   тут  мелешь?  –  вспыхнул  Паоло,  услыхав  его  громкий   до неприличия  шёпот. – Что  не  я  им  отец?  Я – отец! Но  помог мне Фаттах.  Он  волшебник. Он  всё  может! И  я  не позволю тут  трепать его благород- ное  имя! В  общем,  придётся   тебе,  приятель,  не  знаю  как  тебя  зовут,  покинуть   мой   дом!  И  он  вежливо  указал  на  дверь.  –  Прошу!

   –  А  что   я?  Я  ничего.  Я  только  хотел  сказать...

   –  А  ты  не  говори  лучше! Если  не  знаешь... И   я  утверждаю,   что  это  мои   дети,  чтобы  ты  тут  не  болтал! –  стукнул  Паоло  себя  в  грудь. –  Я   им  отец!   Чтобы  ты  тут  не  говорил!  И  не  трепись  тут!  Понял?

   –  Кто он  такой? Что  он  тут  сеет  раздор? Выгнать его!  –  послышались   возгласы.  Кого-то   этот  человек  смутно  напоминал   Паоло. –   Где-то  он

его  уже  видел.  Но  вот  где? До  него  никак  не доходило. А  гости   всё шумели,  поглядывая  на  этого  типа.   

    –  А  кто  это? –  стали  они  спрашивать  друг  у  друга  про  него.  

    –  Да  это же  родственник того Тарабрина, у  которого кролики перемёр- ли  прошлым  летом.  Они  от  голода  у  него  сдохли! Он  не знал,  чем   их   кормить! Кормил  их  коровьими лепёшками. До чего додумался! Кроликов    коровьими лепёшками кормить! Вот они у  него и сдохли! Бедные кролики!

    –  А!  Так  это  тот  Тарабрин,   у  которого  кролики...   Что  их закормил? Но он  же  в  больнице находится! А  этот,  кто  ему приходится?

    –  Он  ему   доводится   не  то  шурином,  не  то ещё   кем-то. Так  он   сам  сказал.  Этот  родственник  к  нему  тоже,   как  и   Паоло,  только  сегодня  приехал. Какое  совпадение. А откуда   он  приехал,  не  знаете? 

     –  Нет. А  можно  ему  верить?   –  послышались  недовольные  возгласы. – Может  он  вовсе  ему и  никакой  не  родственник?  Да  гнать  надо  этого  родственника,  чтоб  смуту  тут  не  сеял!  Ишь,  ты  какой! 

     –  Хорошо, я  уйду! – вспылил, обидевшись, этот  родственник,  и бросая   в  сердцах  салфетку  на  стол. – Раз   меня  гонят. Но  знайте,  отец  их  не   Паоло,   а  Фаттах!

     –  Убирайся  отсюда! –  зашикали  на  него  тут  же. –  Ты  нам  праздник  хочешь  испортить?  Не  выйдет!  И  его  прогнали  из  дома.  За  шиворот  выволокли    и  за  дверь   вытолкали   взашей.

    –  Иди  отсюда,  родственник!

    –  Да  он  и  не  родственник  вовсе!

    –  Нет,  я   родственник! – не согласился  тот.

    –  Кого-то  он   мне  здорово  напоминает, –   сказал  Паоло,  обращаясь  к Винченцо. – Этот  Тарабрин...Вернее  его родственник. Вспомнил!...Одного  негодяя, с которым  мы  плыли  на  корабле... Его  звали  Ракан. Именно  по  его  доносу  хотели   выбросить   за   борт  моего  Себастьяна.  Но  в   итоге   его  самого  отправили  за  борт...И  если  бы  я   не  знал,  что  он  утонул,  я  бы  мог  подумать...что  это  он  и  есть. А  родственник  Тарабрина   вышел  из  дома,  пьяно  пошатываясь. Он  был  очень  зол.  Он  был  не  в   духе.  И    

                                                         -73-

пошёл туда, где виднелся  частокол ограды. Он  стал  пинать ногой  ограду,   вымещая   на   ней   своё   зло. Это   был  никакой  не  родственник  и   не  человек,   похожий   на  Ракана. Это  был  сам   Ракан.

  –  Вы  ещё узнаете  меня  с  плохой стороны! Погрозил  он  неведомо кому  кулаком. Он  был  очень разозлён. Ещё  бы! Его  не  покормили и вытурили   из-за  стола.  Сами   то,  небось,  сейчас  обжираются!  Паоло  его,  конечно,   не  узнал,  но  это  было  и  не   важно. Главное   это   то,  что   не  дали  ему пожрать, хоть  он  и  выполнил  все  наущения  Уттуха. Выйдя  на  веранду,  он   вдруг  увидел   напротив   её   чулан,  но  он   был  заперт   на   ключ. Чулан  его  заинтересовал. А  может  там   есть,  что  можно  было  пожрать.  Ракан   стал   везде   искать   ключ,   и,  представьте,  нашёл-таки  его  под  половицей.  В  чулане  было  темно  и  ничего  съестного  там  не  было. Он  нашёл  там только  пустую  корзину,  пахнущую  рыбой. Раздасованный, он   уже  было  хотел  её  швырнуть,  но,  приглядевшись  внимательней,  он  обнаружил  в ней  три  яблока. Ракан тут же  с жадностью съел  два  яблока.  Хотел  съесть  и третье,  но тут   что-то  с  ним  случилось. Дело в  том,  что  это  были  не простые  яблоки,  а  колдовские.  Поэтому  они  и  не  загнили,  пролежав  столько времени. Это были те самые яблоки, которые, рассыпав- шись  когда-то, покатились  по  всей  площади,  когда Паоло, спеша  домой,  столкнулся   случайно  с   какой-то  старухой   в  чёрном  одеянии. Она  ему   ещё  вдогонку  кричала   злобные  проклятия.  Кляла  его  на  весь  свет.  Но  Паоло  некогда  было   ей  помогать  собирать.  Очевидно,  эти  три  яблока  тогда  по чистой  случайности  и  попали  в  корзину. Но это была  вовсе  не  старуха, а переодетый  колдун. Это  был  брат  Уттуха. Это  был  Протухен- ций.  И  в  корзине  его  лежали  старильные  яблоки.  От  которых  наступа- ла  вдруг  быстрая  старость. Их  было  два. И  одно  молодильное. От  кото- рого,  наоборот, помолодеешь. Но Ракан, конечно, ничего об этом  не  знал.

   Ракану  не  повезло. Ничего  не подозревая,  он  съел  как  раз  старильные    яблоки  и тут же  состарился  лет на  двадцать,   превратившись  в  дряхлого   старика. После  чего  он  решил  вернуться  обратно  в дом,  где было много  угощений. А  он  ведь  был  очень  голоден.  От  яблок  сыт  не  будешь.  Но  надо было во  что-то  переодеться,  чтобы   его  не  узнали. И он  под  видом   какого-нибудь   родственника  мог   беспрепятственно  проникнуть   в   дом  и  там   насладиться   всеми  прелестями   итальянской   кухни. Ведь  он  так  хотел  есть! А  для  этого  он  решил  проникнуть  в  дом  под  чужим видом  и,  увидев  какого-то  старенького  дедушку,  огрел  его  по  темечку,  затем,  затащив  в  сарай,  связал  его. Воспользовавшись  его  одеждой,  он   вошёл  в  дом  Паоло.  Его  стали  наперебой  угощать.

    –  Дедушка,  иди  к  нам! –  все стали  его  приманивать к себе  и угощать.  Поначалу  это  Ракану  нравилось. И  он, опять  принявшись    за  своё,  стал  распространять   разные  небылицы   про  Паоло.   Но  когда  его  назвали   девяностолетним  стариканом,  он  поморщился  недовольно. Это  его,  пря- 

                                                          -74-

мо,  скажем,   покоробило.                                                      
    –  Вот  видите, даже  этот девяностолетний  старикан  считает,   что  дети   Паоло  не  его! –  сказал  кто-то  из  гостей. «Что  они  плетут?! Какой  я  им старикан?» – не понимал  и   злился  Ракан,  оказывая   знаки   внимания жене Винченцо  Лючии. –  Позвольте  налить  вам вина,  дорогуша, –  сказал  он, прижимаясь  к  ней  ненароком. 

    –   Мне   кажется,  ваш  бокал   пуст. Да   и  в  тарелке  тоже   ничего  нет.  О,  я  вижу,  вы совсем  ничего  не едите. Позвольте мне вам  положить этого  салатика. Усердно  накладывая  салат,  Ракан  пытался   коснуться  её  груди. Но  та   решительно  убрала  его  руку,  не  приняв  его  ухаживаний.

     –   Этот  дряхлый  старикашка  ещё  пытается   и   ухлёстывать  за   моей   женой!  –  усмехнувшись,  пожаловался  Винченцо Паоло. –  Вот  смеху-то!    

«Что  они  городят?  Не  до такой  же  степени  я  старый,  что  меня  можно  обозвать  старикашкой!» –  подумал Ракан,  негодуя. И  тут   взгляд   Ракана  упал  на большое  зеркало. То,  что  он  увидел,  его просто  шокировало. На  него действительно  глядел  глубокий морщинистый  старик и ему по  виду, было далеко за восемьдесят! Как он  мог превратиться   в  такого  ужасного,  дряхлого  старца  за  такое  короткое  время?!  Ещё   минуту  назад  он   был  мужчиной   в   расцвете   лет.  Ракан   вспомнил  про  яблоки.  Он   выбежал  скорей  в чулан  и  зачем-то  съел  в отчаянии  третье яблоко, чтоб  убедить- ся, что причина  его  внезапной  старости  кроется  именно  в  них.  Он  стал  смотреть  на  себя  в  зеркало. Яблоко на  его  счастье  оказалось  молодиль- ным.  И  он   вновь  стал   прежним   Раканом.  И  принялся   опять   за  свои  подлости.   

    –  А  вы  знаете,  что  ваш  Паоло  рогоносец? –  стал  он  говорить гостям всякие  гадости  про  него  и  его  жену. Но  его  опять  выгнали  с  позором.         

    –  Иди,  иди  отсюда  родственничек! Нечего  тут  трепаться! И нам   всем праздник   портить!

      И  всё-таки   гости  остались  неудовлетворёнными  сим  странным  объ- яснением,  что  Паоло  и  Марии  помог   какой-то  волшебник. И  пересуды   ещё   долго   продолжались  потом.

    –  Да  не  бери  ты  в  голову,  Паоло! Не обращай  внимания.

     Чтобы  как-то  замять  неприятный   инцидент,  Винченцо   решил  пере- вести   разговор  на  другое  и  спросил: –  А  как  же  вы  с  Марией решили   назвать  своих  детей?  Мария  и  Паоло  переглянулись,  поскольку  им  это  ещё  не  приходило  в  голову. Потом   пошептались,  посовещались  между,  собой  и  Паоло  сказал:

     –  Сына  мы  решили  назвать Чезарро. Смотрите,  какой  у мальчика  лу- чезарный   взгляд!  Ну  а  девочку   в  честь  моей  бабушки. –  Чинчидрико!           
     –  А   что,  хорошее  имя! –   поднял  Винченцо   кверху  большой  палец. 

                                                         -75-

И  Чезарро  тоже   замечательное  имя!  Мне   нравится!  За   это  дело  надо  выпить  по  рюмочке!  – засмеявшись,  предложил  он.   

     –  Лучше  по  бокалу   вина.

  Веселье  вновь  возобновилось. И  гости  опять пили  и  пели  песни. Опять  плясали. И  только  маленькая  Чечулия  всё  время  была  чем-то недоволь- на  и сердито  поглядывала  на  гостей.  Она  смотрела,  как  гости  всё  едят  и  едят  и,  наконец,  не  выдержала  и  сказала  вслух:

    –  Не  пойму  я   этих  взрослых.  Сами  всё  едят  и  едят. И  ни  о  чём  не  беспокоятся!  Ведь  там  же  детки  от  голода  умереть  могут!  Их  же надо покормить! Бедные  детки! Бедные детки! Они  такие же  годлодные! – вос-

кликнула  она,  покачав  головой. И  она,  взяв  две  морковки,  раздобыв  их  где-то,  направилась  в  детскую  комнату,  где  спали  в  кроватке  малыши. 

  Через  некоторое  время   она  пришла  и  говорит  Марии:

    –  Вы  не  беспокойтесь,  тётенька. Я  угостила   ваших  Чепузариков  морковками!

    –  Чечулия, ты  что говоришь?! Какие  морковки?! –  вскинув  от  удивле- ния   брови,  вскрикнула   в  ужасе  Мария. –  Грудным младенцам?!

    –  Я  им  дала  по морковке, –  деловито сказала  Чечулия. – Вы, тётенька,  не волнуйтесь. Они  теперь уже  не годлодные!  Очевидно, она  хотела  ска- зать: не голодные. Она  ещё не  научилась  выговаривать  правильно  слова.

     Перепуганная  насмерть  Мария  бросилась  к  детской  кроватке  и  быс- тро  вытащила  морковки  изо  рта  у  обоих, чуть  не  задохнувшихся  и уже  посиневших  грудных  младенцев. Бедные  дети!  Глупая  девочка,  проявив   неожиданную  заботу   о  них  и  желая  их  накормить,  запихала  им   в  рот  по  здоровенной   морковке!

    А  каково же  было  их  родителям! Только  что,  заимев детей, они могли  их  тут же  и  лишиться! Это происшествие  так  напугало  Паоло  и Марию,  что Винченцо Малинаро,   чувствуя  себя  во  всём  вино- атым,  стал  лупить  свою   малышку-дочку,   что  с  ним  никогда  не  бывало.

    –  Что  ты  наделала,  Чечулия?! Да  кто  тебя  просил?! Кормить  морковкой  грудных  детей?!  А  та  в  рёв. –  Я   только  хотела   угостить  Чепузариков!

    –  Не  надо  лупцевать  девочку,  –  заступились  за  неё   Паоло  и  Мария. – Ведь  она   же   ещё  ребёнок. Что  с  неё  возьмёшь? Что  она  понимает?   

     –  Значит,  вы  больше  не  сердитесь?  –  спросил  Винченцо  у  них, чув- ствуя   себя   всё  ещё  виноватым.

     –  Нет,  что  ты,  –  с  лёгким   сердцем  сказали  они.

   И  веселье  вновь  возобновилось. Только  маленькую Чечулию пришлось,  на  всякий  случай,  изолировать  от  младенцев,  чтобы  она,  не  дай  бог, опять  их  не накормила   чем-нибудь. Её    посадили  между  родителями  и 

                                                          -76-

не  спускали  с  неё   глаз.

    В  самый  разгар  веселья  откуда-то  взялся  шмель. Гости  отмахивались  от  него,  настороженно  поглядывая,   как  он  вьётся   возле   чьёго-нибудь   носа  и  опасливо  косились на непрошенного  гостя. Шмель  полетал  среди  гостей, ища место для  посадки. Наконец, облюбовав  нос Малинаро, шмель  уселся   прямо  на   него,  благо  тот   располагал   своими   габаритами   к   этому.  Лучше  места  для  отдыха  было  не найти.

   –  Откуда  взялся   этот  чёртов  шмель?   Он  же  может  ужалить меня! –  прошептал   в  полном  смятении  Малинаро,  обращаясь  к  Паоло  и  с   не- скрываемой   тревогой  поглядывая   на  шмеля,  который,   удачно  выбрав  место  посадки,  вздумал  чистить   лапки,  расположившись   на   его  носе  и,  судя  по   всему,   обосновался  надолго. Нашёл  место!

   –  Паоло,  ведь  он  же  может?!  Он  может  меня  ужалить?!

   –  Он  может,  – «успокоил»   его  Паоло. –  Винченцо,  ты   лучше  не  ше- велись. Не  провоцируй  его. Замри. И  сделай   вид,  что  тебе  весело. Что  тебе  хорошо. Не делай  кислую мину, Винченцо! Может  быть,  у  него  и добрые   намерения. Может,  он  посидит,  посидит,  а  потом  и  улетит. А? Всякое  ведь  бывает.  Главное,  не  шевелись!  Это  я   тебе  говорю! Замри!                                                                    

  Но тут появился  второй шмель и присоединился  к первому, опустившись  рядом.  На  переносице  бедного  Винченцо!
    –  О!  Ещё  один! – в  ужасе   простонал  Малинаро.     

    –  Винченцо не выдержит двоих! – сказал  кто-то сочувственно из гостей.

Шмели,  о  чём-то   посовещавшись  между   собой,   покинули  насиженное  место,  а  затем  незаметно  для  окружающих,   вместе  за  компанию  поле- тели   в  детскую  комнату.  Это  были  Уттух  и  Башкаряк.,  превращённые  в  шмелей.

    –  Кажется,  улетели! –  облегчённо   вздохнули   гости,   усиленно   вертя  шеями  и  разглядывая   друг у  друга  носы  и  прочие  части  тела, не пони- мая   куда  подевались  непрошенные   гости. –  Куда  они  делись?  Вы  не  видели?                                 

                                               4

    А  шмели-то  между  тем  беспрепятственно  проникли    в  детскую,  бес- чинствуя  там.  Ведь  их  целью  и  были  эти  бедные  малютки.

   – Ага!  Вот  они.  Отродье!  Попались   голубчики! –  увидев   в этой  ком- нате детей, торжествующе  произнёс Уттух  и приказал Башкаряку: – Куси! Укуси! В  пятку  того,  а  этого...Я  и  забыл!  Это же  девчонка... А   эту   в   лицо. Да  не перепутай,  смотри! Ну  что ты  медлишь? Давай приступай!  Я  кому  сказал!  Давай! Давай!  Да  поживее! Эй!  У  нас  времени  в  обрез!  Сюда   могут  войти!  Понимаешь  ты  это,  Башкаряк?   Время!  Время!

       И  он  взглянул  на   руку,   где  должны  были  быть  по  идее  часы,  но  никаких  часов  там,  конечно,  не  было. Какие  могут быть  часы  у шмеля?  А  тем  более  рука? У  шмеля   маленькие  крылышки. Только  и  всего!

                                                     -77-

    –  Долго  ты  будешь  канителиться,  придурок? Кусай, давай, быстрей! Я  тебе  что  сказал? – рассердился  Уттух.

    – Ты  чего, шеф, спятил? Детей? Да  не могу я  их укусить! – заупрямился  Башкаряк.  – Душа   не  лежит  у  меня   к   этому  делу.

    –  А  я,  говорю, жаль  их! Ужаль,  я  кому  говорю?! – настырно требовал   Уттух.

    –  А  мне  их  жаль.  Детишек  этих...

    –  Хватит  болтать!  Ужаль!  Укуси! – не  унимался   злодей. –  И  ты  заслужишь  моё  одобрение.  Ну?

    –  Не  буду, – не  соглашался  Башкаряк. 

    –  Ты  что  это  тут  выкамаривать  начал? Кто начальник  из  нас?  Я,  что  ли, за  тебя  твою  работу  буду  делать?  –  злился  колдун.

    –  Не  хочется  что-то  мне.

    –  Ему,  видите ли,  не  хочется...Много берёшь  на  себя,  как  я  погляжу.  Укуси! Укусишь  и  заживёшь  счастливо. А  ведь  ужалишь же! Я печёнкой  чувствую,  что  ужалишь! – злорадно  захихикал   Уттух. 

    –  Ошибается  твоя  печёнка.

    –  Ах,  ты  так! Я  перед  тобой  ещё  тут  унижаюсь! Ну,  погоди  у  меня,  свинья ты  этакая! Последний  раз  говорю, ужалишь ты  этого молокососа?  Вернее,  двух  этих  молокососов?  Не слышу?  Ну?  –  Уттух  угрожающе  посмотрел  на  Башкаряка.

    –  Не-а.   Я  такими  делами  не  занимаюсь.

    –  Что?!! Бунтовать?! Зеркальце отберу! До конца твоих дней не увидишь  больше  его!  Морду  свою разглядывать  не  будешь!  Это  я  тебе  обещаю!

  Башкаряк  заколебался,  но  всё же отказался. –  Отбирай,  злыдень. Делай,  что хочешь.  А  детей  жалить  не  буду!

     –  Ну, погоди  у  меня! Я ещё  из тебя  лягушку  сделаю,  вот  увидишь! –  пообещал  Уттух. И  злой,  ненавидящий  всех, колдун сам  ужалил  бедную  девочку   в   лицо,  а  несчастного  мальчика  два  раза   в  обе  ножки!

     Вслед  за  этим  раздался  неистовый  крик. Деточки  кричали  от  боли. Поднявшийся  дикий  детский  крик  поверг  в  ужас  и  родителей,  и  всех  присутствующих  гостей. Прискочившие  на  крик, Паоло  и  Мария  вместе  с  некоторыми  из  гостей  увидели  на  теле младенцев   ужасные  багровые  следы от укусов и улетающих  двух шмелей, спешно покидающих комнату.

   Бедные  родители! Не успели  они  отойти  от первого происшествия,  как   случилось новое. Ещё одно  потрясение! Опять выпало на  их  долю  несча- стье! Несчастья   повалились  одно  за  другим. Всю  ночь  плакали  дети  от  боли. А Мария  и  Паоло,  не  сомкнув  глаз  за  всю  ночь,  успокаивали  их.  И лишь к утру  боль немного утихла,  и в состоянии  их  наступило улучше- ние. Они, наконец,  уснули. Но прошло  ещё  несколько  дней,  прежде   чем  они  окончательно  поправились.                                            

На  этом  их  несчастья  вроде кончились,  но, как потом  вдруг выяснилось,  

                                                         -78-

злой, коварный  Уттух  на  этом  не  успокоился. Ему показалось   мало,  и  он  натворил  ещё  немало  бед.  Он  пришёл  в  такую  ярость,   что  в дикой   злобе  покусал   заодно  в  городе  ещё   несколько  маленьких   ни  в  чём  неповинных  детишек, переполошив  весь  город  и  внеся  боль, и смятение  в  их  семьи. Сделав  своё  чёрное  дело, злой  колдун, опять превратившись  в   маленького  скрюченного  человека,  выплясывал   на   вершине  скалы  какой-то дикий  несуразный танец  и орал  не своим  голосом: – Вы  у  меня   ещё  попляшете!  Я  вам  всем  покажу!  Вы  ещё  все  у  меня   наплачетесь!   Все  наплачетесь!   Да!  Вы  ещё  узнаете  Уттуха!  Все!  Все  узнаете!

 

                                      Глава   одиннадцатая.

                                        Ножки  растут!        

                                                   1

       После  первых  нескольких  тревожных  и  беспокойных  дней,  жизнь  у  Паоло  с  Марией   постепенно  входила   в   нормальную  колею.  Детки,  выздоровев, чувствовали  себя   хорошо. Однако,  примерно  через  неделю,  Паоло   с   удивлением   заметил,   что  у  мальчика   несколько  удлинились   ножки. Сначала он не придал большого  значения  этому. А  наоборот  даже  порадовался.

    –  Какой  у  меня  мальчик  растёт  высокий  да  длинноногий. Не  то,  что  я,  коротышка!  Чудный  парень! 

   Однако  к  вечеру  следующего  дня  ножки   ещё  удлинились. И  удлини- лись настолько, что сломали  деревянные планки боковой спинки  кроватки  и  высунулись  наружу.  Паоло  как  раз  в  этот  момент   находился   возле  кроватки,  склонившись над  ней. И  увидел  вдруг,  как высунулась сначала  одна, а потом  другая  ножка. Мальчик  во сне  дрыгнул  его  ножкой, потом  другой. При этом  большим  пальчиком  левой ножки  ударив  его  по  носу. Озадаченный,  Паоло  только удивлённо  крякнул  и  позвал  жену,  решив  с  ней  посоветоваться:  

    –  Мария,  взгляни  на  ножки  нашего сыночка. У нашего Чезарро  ножки  хорошие,  длинные, –  не  совсем  уверенно  сказал  он  ей. –  Только  будто  бы  чересчур. Ты  не находишь? А,  Мария? Что-то  здесь  не то. Что  будем  делать?

      Но  Мария, переполненная  счастьем,  ничего  не замечала  и только  всё   время   радостно  щебетала. Не  даром   говорят,  что  любовь  слепа. И   она  опять  начала  умиляться  и  восхищаться  ножками   сына:

    –  Ах,  какие  чудные  длинные  ножки  у  нашего сыночка!  Какая   у  нас  хорошая  девочка!  И  какой  замечательный  мальчик!   Ну,  что  ты   всё   выдумываешь,  Паоло?!   Ах,  Паоло, Паоло!!   Лучше  посмотри,   какой   у  нас  с  тобой  чудесный  мальчик! Чезаррик  наш!.. Паоло! Ну   не  будь  же  таким  хмурым!   Радоваться  тут   надо!  А  не  горевать.  Такие  ножки!  У   

такого  мальчика!

                                                         -79-  

«Чему  тут  радоваться?  Когда  тут  плакать  надо. Ведь  с  ногами  Чезарро  происходит  явно  что-то  непонятное»,  –  думал   с  тревогой  Паоло.  А  Мария  была  довольна  своими  детьми  и   души   в  них  не  чаяла. И,   как  казалось  Паоло,  слишком  легкомысленно   отнеслась  к  происходящему.

     Однако  ножки  у  мальчика  с  каждым  днём  удлинялись и удлинялись.  У  девочки  же  тоже  вдруг  появились на  лице,  и стали  расти  бородавки, и всякая  другая  гадость. Прыщи разные прицепились, угри. Одним словом – не разбери  поймёшь! Не  очень-то  приятное  зрелище.

      Пришлось  личико малышки  заворачивать  повязкой, чтобы укрыть  его  от посторонних   глаз. Девочку  прятали   от  людей. 

      Вскоре   у   мальчика   ноги  стали   настолько   длинные,   что  когда  он  становился  на ножки,  голова  его болталась  где-то  под потолком. Так что  приходилось  приставлять   небольшую  лесенку-стремянку  и  так  кормить  его  с  ложечки,  стоя  на  этой  самой лесенке. Всё  это,  конечно,  не  могло  не тревожить  Паоло  и  он  звал  опять  жену

    –  Это  что  же  такое?! –  удивлялся  Паоло,  не  зная,  что  и  делать. – Смотри,  жена,  какие  длинные  ножки  у  нашего  сына! Это  ненормально!   Разве  ты  не  видишь? Ты  как  хочешь,   но,  по-моему,   что-то  тут  не  то. Ненормальное  это  явление! Уж  очень они  длинные! Тебе  не  кажется,  а, Мария?

    –  Ножки  как ножки. Что  ты  к  ним  привязался? –  отмахивалась Мария  и  принималась  целовать  их,  приговаривая:  –  Кому  это  наши  ножки  не  нравятся?  Может,  тебе,  и  глазки  наши  не  нравятся?  Глазенятки   мои! – тормошила  она  сына,  покрывая  мальчика  ласками  и  осыпая  поцелуями  его. – Чезаррик  мой  ненаглядный!

Мальчик  за  это время  заметно подрос. И стал уже ходить самостоятельно.   А  из-за   чрезмерно  растущих  длинных  ножек  вскоре  головка  мальчика  достала  до  потолка. И  вроде  бы   после  этого  ножки   прекратили  удли- няться.  Прекратили  свой  бурный  рост,   после  того  головка  упёрлась   в  потолок. И  Паоло  облегчённо   вздохнул.

     –  Слушай, жена, у нашего мальчика, кажется, прекратили  расти  ножки.  Слава  богу!  А  то  я  уже  подумал,   когда  это  кончится!

     –  Ну  и чему  ты  радуешься?

     –  Как  чему?  Всему   должна  быть  мера. Да  пойми  же  ты! Чрезмерно  длинные   ноги  –  это  тоже,  по-моему,   не  очень  то  хорошо.   А  ты,  чем  умиляться,   лучше  бы  подумала,  что  нам  теперь   делать?  Может,  нам мальчика  показать  врачу?  Ведь  это же  ненормально! А  ты  этого  никак   понять  не   можешь!

                                                      2

       Но  ноги Чезарро продолжали  расти. Из  крохотной  детской  его  пере- вели  в другую комнату,  где потолки  были  выше. У него  был очень хоро-ший  аппетит. Чезарро  всё   ел   с  большим   удовольствием,   когда  Паоло  

                                                           -80-

кормил  его. –  Съешь,  Чезаррик,  ложечку  кашки  за   папу.  За  маму.  За   сестрёнку...– говорил  он  при  этом  и  радовался  аппетиту  сына.                               

  Однажды  так Паоло, стоя  на  лесенке-стремянке,  кормил  сына  с ложки,  как  вдруг   услышал  крик  соседа. На  голове  у  того было  полотенце.  Он  возвращался   с  моря   после   купания.

    –  Эй,  Паоло,  где  ты   там? –  поинтересовался  Винченцо,  крича  под  окном. –  Покажи  своего  сына...А  что   ты  там  делаешь? На  лестнице? – удивился  он. – Лучше  сына  покажи!

    Занятый   кормлением,  Паоло  крикнул  недовольно   в  окно:

    –  Он   ещё  маленький.  Делает  только  первые  шаги.  Ходить  не  умеет  толком...Что  там  смотреть? Ой! –  вскрикнул  Паоло  и,  покачнувшись,  продолжал   затем  кормить   сыночка. –  Съешь-ка  ложечку,  сыночек,   за  дядю  Винченцо,  у   которого  полотенце  на  голове,  и  который  ходил  на  море купаться. Надо, сынуля, надо постараться.  Ой! Да что же это? – вдруг вскрикнул  опять Паоло  и, покачнувшись,  чуть не  полетел  со  стремянки,  увидев,  как маленький  Чезаррик  тут  же  на  глазах  подрос  ещё  на   пару  сантиметров. Чтобы  этому  воспрепятствовать, Паоло  машинально  обхва- тил  ладонями   головку  малыша,   безуспешно   пытаясь   затормозить   его  рост,  но  только  у   него  ничего   не  вышло. Он  зря  пыхтел,  прилагая  усилия,  напрасно  старался   изо  всех  сил. Думал  это  как-то  поможет. Да  где  уж  там!  Всё  без  толку!

    –  Да  когда  это  кончится! –  в  сердцах  воскликнул   он. –   И  растёт,  и  растёт! В  высоту!  Какой ужас! Отчаяние  охватило  его.

    –  Эй,  Паоло! Ну,  где ты  там? – вновь спросил  его любопытный  Мали- наро  с   улицы. –  Чем  ты   там  занят?   Что  поделываешь?  Покажи  сына.

    –  Ой,   куда  это  я? – опять вскрикнул Паоло,  с удивлением  обнаружив,  что  его  ноги  повисли   в  воздухе.  Оказывается,  Чезарро  за  это   время  подрос  ещё  на   несколько  сантиметров.  Он  рос   словно  на  дрожжах.  В  этот  самый  момент,  потеряв  под  собой   точку   опоры,  и  безуспешно   пытаясь  попасть  ногой  на  лестницу,  Паоло  невольно  оттолкнул   её   от   себя  и  повис  на  сыне,  отчаянно  болтая  ногами. Вошла  жена  и,  увидев,  висящего  на  сыне  супруга,   удивлённо  всплеснула   руками.

    –  Да  что же  это  делается?

    –  А  то  и  делается!  – укоризненно  сказал  Паоло. –  А  ты  не  верила. Видишь,  что  с  нашим  сыном  творится!  Просто  кругом  идёт   голова! Я  думаю  его  надо  как-то срочно   лечить  от  этого  гигантизма!

    –  Эй!   Паоло! – опять  раздался  за  окном  настойчивый  соседский  крик  – Покажи,  говорю,  сына!                                                                                                                                            

    –  Да  сколько тебе  можно говорить! Сколько можно повторять! Малень-  кий  он  ещё! В  ту же  секунду  Паоло,  которому  уже надоели  крики сосе-да,   вдруг  зашатался  и  с  возгласом.  -– Я  сейчас  упаду!  –  рухнул   вниз   

со  стремянки. Хорошенько  брякнулся  об  пол. Шишку  себе  набил. Этот  

                                                        -81-

Винченцо  вывел его из равновесия. Кричит, понимаешь,  под  руку! Сколь- ко  можно?!  Не  на  шутку   рассердился  на   него  Паоло. Рассвирепевший,  он  выскочил  из  дома  и  завопил  в  негодовании:  –  Говорят  же  тебе,  он  ещё маленький!!!    

       И  в  этот  самый   момент  вдруг  раздался   какой-то  треск,   где-то  на  крыше  дома,  словно  кто-то  долбил  её  изнутри.  И  вдруг  изумлённый   сосед   увидел, как из пролома  крыши  сначала  появилась детская головка,   а  потом  и  остальная  часть тела  и, не встречая  больше преграды, стреми- тельно  вознеслась  к небу  на  длиннющих  ногах.

    –  Вот  тебе  и  маленький! – недоумённо  произнёс  изумленный  сосед  и  почесал  затылок.  Паоло  был  поражён  не  меньше   его.

 

                                    Глава    двенадцатая.  
                      «Волосики   синьора    Абрикосика».
                                               1

        У синьора  Абрикосика   на  голове   было  мало  волосиков. Настолько  мало,  что  их   можно  было  смело  пересчитать  по  пальцам.  И  синьор  Абрикосик   так  и   делал,  пересчитывая   каждый  день  свои   волосики:

     –  Один,  два,  три...так...где  ещё?  Должны   быть  ещё...Ага,   вот  они!.. Четыре,  пять...Где  ещё  один? Должен  быть ещё  один!.. Шестой  волосик.  Не  найду  шестого  волосика! Самого  любимого!.. Ура! Вот  он!  Нашёлся,  негодник! Наконец-то! Итого,  на  голове  все  шесть. Все  шесть  моих   волосиков!  Все  на  месте.  И  душа  успокоилась. И  душа  на  месте! Живи   да   радуйся!

     Так  он  и  делал.  Жил  да  радовался.  Но  однажды  случилось  нечто  ужасное. Синьор  Абрикосик  не  досчитался  одного своего   волосика. Все  его  оставшиеся   волосики   дыбом  встали.

     –  Какой  ужас! –  воскликнул   синьор  Абрикосик. Он  не  находил  себе   места.  Какое  уж  там  спокойствие!

     –  Где   мой   волосик?!! Стража!  – разгневавшись,  позвал   он   стражу,   которая  ещё  спала.  –  Стража!!! 

     –  Что  случилось?  Что  случилось?  –   передразнил   их   раздражённый  синьор  Абрикосик. – Хватит  зевать! Случилась трагедия! Пропал волосик! А  вы:  что  случилось!  А  то  и  случилось.  Я   вас  спрашиваю:   где  мой  волосик?! Канул  как  в  воду! Нет волосика!   А  вы  спите  на  посту!  Прозевали!.. Немедленно  всех  обыскать!  Никто не смеет уйти  из  дворца.  Повесить  негодяя!   Где  мой  главный  сыщик?  Где  мой  Бурундук?  И  о  чём  он  думает?   Найти  негодяя,  совершившего  кражу   и  повесить!

     Стража  во  главе  с  главным  сыщиком  Бурундуком   всё  перевернула  во  дворце,  но  волосика  так  и  не нашла.                                                                      
–  Дармоеды!  –  возмущался  Абрикосик. –  Даром   мой  хлеб  едите!  Где

мой  волосик?! – бушевал  Абрикосик. – Идите  и  найдите! И  без волосика  

                                                          -82-

не приходите! 

     Но  стража   все-таки   пришла,  но  без  волосика.  Стражники  виновато  пожимали  плечами. Нету  волосика! Какая  трагедия!  Какая  трагедия   для  Абрикосика!  Не  досчитался  он  одного  волосика.  Самого  любимого!

 А  стражники  после  всего  этого  пошли  кушать. Набегались. Наискались  вдосталь. Намаялись. Вот и аппетит  пробудился. Но Абрикосик  очень рас- сердился.  – Что  вы  делаете?  –  ворвавшись на кухню, трагичным голосом  спросил  их   Абрикосик.  –  Жрёте  без  зазрения  совести?!  Совесть  у   вас  есть?!  Волосик  не  нашли   и  после  всего  этого  они  ещё пришли на кух- ню! Проголодались,  видите  ли!  Ну,  нет! – возмущёно  стал  он  орать. –  Этот  номер  у  вас  не  пройдёт!  Я  не  позволю вам  объедаться! Ишь,  вы!

     Он  яростно  стал  вырывать  из жующих  ртов  стражников свиные  ноги  и  прочие  окорока!  И  при  этом  орал  на  них:

      – А  меня  вы  спросили?! Не  имеете  права! Не заслужили!  – в  негодо- вании  стал  прятать  от  них  еду. – Я  наказываю  вас, ребята!  А «ребятам»  было  около  сорока. Так  и  оставил  их  без  обеда. Ребята  были  не в духе. Ребята  остались недовольны. Не  дали  им покушать. Остались голодными.

    Долго  горевал   Абрикосик   об  утерянном  волосике.  А может,  даже  и   похищенном.  Это  так  и  осталось  неизвестным.  Тайна  его  исчезновения  осталась  нераскрытой.   А  Абрикосик  всё  никак   не  мог  успокоиться.

  А  придворному  поэту  Тарантасику  было  поручено  сочинить  по  этому  поводу  целую поэму  об  утраченном   волосике. После  бегства   от   Абду- рахмана   он   пристроился      здесь  у   синьора  Абрикосика   и  чувствовал   себя    неплохо.

                           Это  невосполнимая  утрата!

                             Волосик  был  мне  как  брат!

                             И  вот  нет  у  меня  больше  брата!

                             Скажите,  скажите  же,  кто  виноват?

 А в это время,  пока Тарантасик  трудился  над  поэмой, сочиняя  вирши об  утерянном,   а,  может  быть,  и  похищенном  волосике,  Ракан Траракан  пытался  заполучить  звонкую  монету,  выклянчивая   её  у  прохожих.

    –  Подайте  кто-нибудь хоть  что-нибудь! Вот,  вы толстенький! Неужели   у  вас  поднимется  рука  не  оказать  мне   помощь?  –  прося    милостыню,   обратился  он  к пузатому-препузатому  и очень жадному  господину, синь- ору  Жрюквику. – Бедному, больному,  слабому, голодному, несчастному?..  –  он  бы  ещё  долго перечислял, чтобы только  разжалобить синьора Жрю- квика   и  вызвать  у  него  хоть  каплю  жалости.  Но  это было  всё равно,  что   к  стене  обращаться. –  Подайте   хоть   что-нибудь,   чтобы   как-то  поддержать  моё  полуголодное  существование.  Мало-мальски. Ну,  чтобы 

продлить  его  чуть-чуть...Я  очень  голоден!  Я  уже  шатаюсь  от слабости.

     В глазах  Ракана  появилась  влага,  и фальшивая  слеза  вдруг скатилась  вниз  по его  заросшей  щетиной  щеке.  –  Я   не  ел  трое  суток, –  сказал 
                                                       -83-

жалобно  он.  Уж  если,  и  после   такого  не  дать –  это   каким,   скажите,  надо  обладать  сердцем?  Но толстяк  ничего  ему  не  дал!

    –  Что  ты  хочешь?! – рявкнул    жирный   господин.  

    –  Монетку.  Хоть  одну  монетку!  Золотую... –  попросил  Ракан  и вытер  слезу,  стараясь  разжалобить   Жрюквика.

    –  Убери  свои  грязные  лапы! – истерично  взвизгнул  толстяк.

    –  Неужели  вы  сможете  мне  не  дать? –  не  поверил  своим  ушам  про- хиндей.  Он  ещё  видимо  на   что-то  надеялся. 

    –  На!  Получай,   грязный  попрошайка!

 И толстяк Жрюквик  ударил   со  всего  размаха  рукой  по лицу Траракана.  

    –  Получил  монетку?!!  Ещё  хочешь?!

Схватившись  за  распухшую щёку,  Траракан  побежал, подвывая,   прочь:   

    –  Убили! Убили!  Зарезали! 

  Его  остановил  какой-то  прохожий:

    –  Что  вы  орёте?  Кого  убили?  Скажите  толком?  Кого  зарезали?

    –  Кого,  кого!.. Меня  убили!  Меня  зарезали!

    –  Вас?!

    –  Да  меня!  Избили!  Отдубасили!  Отколбасили  так,   что мама  родная  меня   теперь  не  узнает!  По щеке  ударили! Пытали меня  пытками!..  Дай  монетку  на  лечение! Где  расписаться  в  получении? –  протянул ему руку  Ракан,   прикрывая   другой   красную распухшую  щеку.

    –   Какой  ты  прыткий!

    –   Не даёшь  монетку,  тогда  проваливай!  Нечего  на  меня  пялиться!

Неудача  только  подстегнула  Ракана  Траракана. И  вдруг  на  его счастье  ему  попалась на  глаза  «Поэма  об  утраченном  волосике  синьора  Абри- косика», которую повсюду  распространяли  газетчики. Какая-то мыслишка  тут  же  пришла   ему  в  голову.  «Вот  где  можно  поживиться!».

    А  тут  как   раз  на  синьора  Абрикосика  обрушились  новые  несчастья,   новые   напасти. – А-а!!!  Ой! Катастрофа!  Голгофа!  –  с  дикими  криками  проснулся  синьор Абрикосик  на  следующее   утро.  –  Где  мои волосики?   Остался  только  один, самый  любимый! Шестой!  А  где  остальные  пять?  А  где  четыре  мои остальные?  Что  я   теперь буду  делать? Меня инфаркт   сейчас  хватит!  Какой  я   после  этого   Абрикосик?   Без  волосиков?

    –  Синьор  Абрикосик,  к  вам  просится  прихожанин   какой-то... весьма  неухоженный, – поморщился  главный лакей Абрикосика  Утончёсик. –  Ну  и  видок, доложу,  у этого  синьора. Вы  увидите  его скоро. Говорит, у него есть важные сведения о ваших волосиках. Дело государственной важности.

     А тут  появился  и  сам прихожанин  с  небритой  физиономией. Это был  ...Траракан. Глаза  его  жадно  поблёскивали.  Его  целью  было  заполучить  звонкую монету. И он  сразу перешёл  к  делу. – Вот  что, синьор  Андрико- сик,  я   думаю...

    –  Что?  Как  ты  меня  назвал?

                                                          -84-

–  Андрикосик. А как ещё, чёрт  побери? Вот  что Андрикосик, я думаю...

    –  То,  что  ты думаешь,  меня  не  интересует!  Абсолютно!

    –  Да   но...

    –  Вон  из  моего  палаццо,  грязная  свинья!  Я   покажу  тебе,  «Андрико- сик»!  Сейчас  ты   у   меня  узнаешь!  Какой   я  тебе  Андрикосик,  невежа!  Вон! Убирайся! – вознегодовал  синьор  Абрикосик.

    –  Ну,  до  свидания,  синьор  Персик!

    –  Что?!!  Издеваешься?!

    –  Ну  что  вы?  Как  я  могу?..  Зачем  же?  Вы  же  такой  лысый   теперь   без  ваших   волосиков!..  Синьор  Андрикосик,  у  меня   есть  важные  сведения  о  ваших  волосиках! Я же  вам  и толкую!  Я  и  говорю   вам!  Синьор Андрикосик!..   А  то  останетесь  с  носиком!

    –  Что?!!

    –  А  то... с  носиком,  говорю,  останетесь. У  меня  важные   сведения. Я,  конечно,  могу  уйти. А  как  же   важные  сведения?

    –  И  где  твои  сведения?

    –  Но  сначала... Я  хотел  бы  получить... звонкую  монету! –  сразу вдруг оживился  Ракан.–  Как  можно  больше  звонкой  монеты!  Я бедный, боль- ной.  Страдаю  поносиком...  И  за  сведения  о  волосиках  желаю  получить  награду.

    –  Где  твои  сведения?

    –  У  меня  кое-что  получше  есть... –  понижая  голос, таинственно   про- шептал  возмутитель  спокойствия. – Это  ваши  волосики. Вот  ваши  воло- сики. Ваши  родные волосики. И он  с таинственным  видом  показал Абри- косику   какие-то  рыжие  волосики.  Да  ещё  целую  кучу. Не  пожалел. Не поскупился. Целый  пучок  рыжих   волос  притащил! 

    –  Синьор  Абрикосик   как-то  сразу  охладел  к  этим  рыжим  волосикам  и,  разгневанный,  ударил  по  руке  Ракана  Траракана.

    –  Негодяй! Мошенник! Зачем  мне  твои  рыжие волосики?  Мне нужны   мои   законные! Чёрные!  Я  прикажу  тебя    высечь!  Я  прикажу  выдрать  тебя   как  сидорову  козу! И  не  смей  нюхать  мои  мимозы! –  воскликнул   в  негодовании   Абрикосик. –  Я  такого  наглеца  в жизни  ещё  не  видел!

      Так   Ракану Траракну  опять  не  удалось  заполучить  звонкую монету.  А  вместо  неё  он  получил  звонкую  пощёчину!

    –  Пощадите, пощадите  меня,  синьор!.. – бухнулся  на  колени Траракан.   

–  Я  хороший! Пригожий! Я  замечательный  парень! У  меня  только  один   вопросик,  синьор  Абдрикосик! Только  один!

Однако  ему  не дали  возможности  задать  синьору  Абрикосику вопросик.  Стража  схватила   Ракана  и  поволокла  его  к  выходу. –   Мы  как  следует   всыпим этому прохвосту! Этому  иуде! Бывают же такие нехорошие  люди!

    –  Не  бейте  меня!  Я  вам  ещё  пригожусь! –   отчаянно  вопил  Ракан. –Траракан. – Я  на  вас не сержусь. Только  отпустите! Или  ещё лучше  чаем  

                                                      -85-

угостите.  Лучше  с  вареньем. Я  люблю   чай  с  вареньем...Но никто  вовсе  и  не собирался  его угощать  никаким  чаем!  Ни  тем  более  вареньем!

    –  Молчи,  прохвост!  Ну,  ты  и наглый!

    –  Как  у  вас  всё  просто.  Называете  меня  прохвостом!  А,  может,   я  пришёл  сюда  за  звонкой  монетой. Вы  видите,  как  я  плохо   одетый!

    –  Мошенник   ты  отпетый!  Ишь,  чего  захотел!  Монету!

                                               2

    К  Абрикосику,  прознав  про   его  горе,  приехал  его  папа.  Старичок. Его  звали  синьор  Курагги.  У  него  на   голове  была  элегантная  лысина. 

    –  Что, сынок, у  тебя  произошло? Что  случилось? Я слыхал  только, что  у  тебя  неприятность  какая-то. Я  слыхал,   что  у  тебя   какая-то  пропажа  вдруг  приключилась?  Мне  плохо  стало  даже. Я  как  узнал,  загоревал. Меня  чуть  инфаркт  не  хватил! Я  же тебя  растил! Я же  тебя  так  любил!  Что  у  нас  пропало?  Скажи  мне, сынок  родной,  не  скрывай! Лучше  всю  правду  знать!

    –  О,  горе  мне! Какое  горе  на  нас свалилось,  папа!  –  стал  жаловаться   синьор  Абрикосик  отцу, а  тот, обняв  его,  поглаживал  единственный  его   волосик и утешал, как  мог.  – Ты  особенно, сынок, не горюй. – успокаивал он  синьора  Абрикосика. – Не принимай  близко к  сердцу. Всё  образуется, сынок...Так  что  у  тебя  пропало, сердечный  мой? Хотелось  бы  уточнить.

    –  Пропали   сразу  четыре  моих   волосика!

    –  Что?

    –  Тебе  что  мало?  Сразу  четыре  пропало!

    –  Что?!  Волосик?   И   в  сердцах  папа   выдрал   последний  волосик  у  синьора   Абрикосика.

    –  Что ты наделал, папаня? Отец, называется! Последний волосик выдрал  у  меня.  Самый  любимый! – воскликнул  в  безумном   горе   Абрикосик. –  Что  скажут  люди?  Что  у  синьора  Абрикосика   нету   волосиков! Ничего  не  осталось!   Куда  я  теперь  такой  гожусь? Я  теперь совершенно  лысый   по  твоей  милости!   О   горе,  горе  мне!  Где   мой   последний    волосик,   которым  я  так  гордился?!

     –  Подумаешь,  горе! Подумаешь,  волосик! –  в   сердцах    воскликнул    отец. –  Я  думал  у   него  что-то  серьёзно...Беда-то,  какая! На  голове ничего  не  осталось! Такая  малость! Проживёшь   без  своего  волосика! Я,  например,   уже  лысый   тридцать  лет! – и  он  сдёрнул  с  себя  парик. –  И  ничего. Не  делаю  из  этого  трагедию. Это  у  нас  наследственное. Так что  живи   с  лысиной.  Я  же   ведь  такой  уже  тридцать  лет!  Зато  никаких  особых  примет!  Пусть головка  отдыхает!

                                 Глава   тринадцатая.  Брат  и  сестра.   

                                                  1    

Шло  время.  А  вместе  с  ним  взрослели  Чезарро  и  Чинчидрико, пока  не превратились в один  прекрасный  день   в  юношу  и  девушку.  Впрочем,         

                                                         -86-

день этот  оказался  отнюдь  не прекрасным. Чинчидрико  в  деревне  прозвали  Жабой  за  её  бородавки  на лице, а Чезарро Длинноно- гим Чезарро за  его слишком длинные  ноги. Чезарро   ходил  каждый  день  с   отцом   на  море,  как  и  мечтал  Паоло. Именно  ходил.  Лодка  с  отцом  заплывала  далеко,   далеко  в  море,  а   Чезарро  шёл    по  дну  рядом   с   лодкой  и  помогал  вытаскивать  отцу  сети,  В  лодке  бы  он   всё  равно  не  уместился  бы  со  своими длиннющими  ногами. И хотя   многие  подсмеивались  над  его  ногами,  но и  они  однажды   перестали. После  того как  Чезарро  спас жизни  двум  пьяным  рыбакам. Лариозо  и Фариндо. На море   вдруг  поднялось  волнение,  и  в  белом  густом   тумане, спустившемся  на  море, лодки  этих  рыбаков  столкнулись  и  перевернулись. Лариозо  и  Фариндо  попадали  в  воду, в бурное  море  и наверняка  утонули  бы, если бы  не Чезарро, находившийся  поблизости  и  ставший  невольным  свидетелем  этой  трагедии. Он  схватил  их  обоих  за  волосы  и  потащил  их  к берегу.  Именно  тех,  кто больше  всех  обзывался. И  кто посмеивался   над  ним,  отпуская   разные  шуточки   и  непристойности   в  его адрес.  –  Эй,  ты, башня  пизанская! Когда  упадёшь?  Они  почему-то   прозвали  его  для  смеха  пизанской башней.   –  Ну,  ты  и  дылда!.. С тех  пор Лариозо, и  Фа- риндо  приумолкли. И не называли  Чезарро больше  длинноногим  дылдой.  И не подшучивали  над  ним. Ведь  он  спас  им  жизнь. 

 Чезарро  всегда  интересовала  другая  жизнь. Она  манила  его. Его тянуло  к  приключениям. И  как  только он  впервые  побывал  в   Карапузиках, так  с  тех  пор город его манил своим  великолепием. Его тянуло туда.  Чезарро  стал   наведываться   в  порт. Он  бродил  между  кораблями,  заглядывая   с  любопытством    в  иллюминаторы   стоящих  на  причале  кораблей.

    Однажды  так,  на  одном  из  кораблей, он  увидел  ещё  издали  в  какой-то  каюте  прекрасную девушку,  глядящую на  него через  стекло  иллюми- натора   и  влюбился  в  неё  с  первого  взгляда.

   С тех  пор он  регулярно стал  наведываться  в порт, молча подолгу  наблюдая  за  ней. Она  заметила  Чезарро   и  удивлённо  посмотрела  на  него. Они  разговорились. Девушку  звали  Лютецией. Оказалось, что у ней что-то с нога- ми.  Как и  у Чезарро. Тяжёлый   приступ  рев- матизма. Зимой она  как-то раз в горах  пошла  по  замерзшей речке, покрытой тонким льдом, и провалилась. Промочила  ноги  в  ледяной 

                                                                          -87-

воде  и  с  тех  пор  у  неё  отнялись  ноги.  Так  сильно  она   их  застудила.

    Она  лежала  всё  время   в  каюте  одна. Ей  было скучно. И  она  глядела  подолгу  в  окно,  любуясь  морем. Чтоб  ей  было  не так  скучно, Чезарро стал  приходить  к  ней,  веселить  её  разными  историями  и  прочими  слу- чаями  из жизни. Он  стал  приносить  ей  всяких   разных  рыб  и  морских  животных   и  показывать  ей  их  издали,  чтобы  позабавить  её.

 Бывало, сунет  руку  на  дно, достанет  какого-нибудь  краба  или кальмара, поднесёт  его  к  самому  стеклу,  а  тот щупальцами   своими   двигает,  она  и пугается, закрывая  лицо руками. Поначалу она их очень страшилась. Как  только  увидит  их,  лицо тут  же закрывает. А  потом   через   секунду  руки  отнимет  от  лица,  а  никаких  крабов  уж  нет.

   – Не  бойся, –  говорил  ей  Чезарро. –  Я  тебе  лучше  ракушки   покажу. Каких  только  ракушек  там  на  дне  нет!  Какие  хочешь! – продолжал  он,  а  затем  ракушек  самых  разных  ей показывать  начинал. Ракушек  было много. Благо,  они  водились  там   на  дне  в  изобилии. – А  сейчас  я   тебе   цирковой  номер   покажу, –  в  заключение  произносил  он,  а потом  начи- нал  ракушками  жонглировать,  чем  веселил  её  несказанно. Она  смеялась  от   души. Давно  ей  так  не было  хорошо. Она  даже  забыла  про  болезнь.

     На  следующий  день  он  опять  пришёл. И так  каждый  день.

   –  Лютеция! Какая  у  меня  для  тебя  сегодня  ракушка! Он  дарил ей  эти  ракушки  каждый  день, оставляя  их  на палубе. А слуга  относил  их Люте- ции   в  каюту.  Дела  её   быстро  пошли  на  поправку. И  она  стала   уже  подниматься   с   постели. Чезарро   пробудил  у  ней  интерес  к  жизни. Ей нравился  этот спокойный  мечтательный  юноша. Она  всегда  с нетерпени- ем  теперь ждала,  когда  он  придёт  опять. Болезнь  её  стала  отступать.

 Однажды  Лютеция  захотела  съесть  кусочек камбалы. У неё пробуждался  аппетит  после болезни. Чезарро  на  радостях  приволок ей четыре крупные  рыбины,  держа   за  хвост  по  две   в  каждой  руке. –   Лютечка,  посмотри,  что  я  тебе принёс! Нервных  прошу  не смотреть! – весело  крикнул  он ей. Девушка  открыла  иллюминатор,  чтобы  взять  подарок, и вдруг взгляд  её  упал  на ноги  Чезарро...Она  думала,  что  он  на  корабле  находится. На  палубе. А  у  него  ноги  до  самого  моря!..  Да  что ж  это  такое!

    – Это  что?  Это почему?..  Мамочка!  Да  это  урод  какой-то!..

 Увидев  его длинные  ноги, она  истошно закричала. – Прочь! Прочь! –  за- махала  она  руками,  прогоняя  его. Чуть   в  обморок  не  упала. Монстром  его  каким-то  посчитала. С  того  дня  она   не пожелала  его  видеть. А  её пронзительный  крик  ещё  долго стоял   в  его  ушах.

                                                  2

     А  к  Чинчидрико  тоже  стал  ходить  жених. В  последнее  время  он  за- частил  что-то. То  цветочки  принесёт  ей, то  свои  брюки  погладить. Вих-  растый  такой, маленький  брюнет. Шебутной. По имени Валентино. Но его  все  по-свойски  звали  Валентинчиком.  Юркий  этот  был  Валентинчик   и 

                                                          -88-

пронырливый. Так  и  норовил  что-нибудь  утянуть. Бывало, ро- дители   кричат   ему:  –  Валентино! Вален- тино! Да  где  ты там?  Куда  ты  подевался,  малыш? Ау? А  он  в это  время  чужие  яб- локи   в  чужом   саду   лопает. А  он чужими  яблоками  лакомится.  Вот   тебе  и  «ау!». С  детства  ещё  воровал. Всё,  что плохо лежит. Такой  не пропадёт  с  голода.

    Чинчидрико  и  так  ему   в  дом   всегда   еду  носила. Частенько  он  сам захаживал  к  ним   пообедать. И  непременно  уносил  с  собой  что-нибудь  вкусненькое. Вот-вот  должны  были  они  обручиться  с  этим Валентинчи- ком. Со дня  на  день. Это  было  уже делом  почти  решённым. Чинчидрико  выходила на  улицу,  закрывая   платком  нижнюю  часть головы,  и  только одни  красивые  глаза  выглядывали  из-под  её платка.   

    –  Какие  у  тебя  красивые  глаза!  –  изумился  Валентинчик. – А почему  же ты   своё  лицо  закрываешь? Я  люблю   тебя,  Чинчидрико!  Будь   моей женой, – признался   ёй   как-то  вихрастый  брюнет. – Ну,  скажи,  когда же   ты, Чинчидрико  покажешь  мне  своё  личико?

    –  Я  не могу  тебе  его показать.  Я  совсем   не  красива.

    –  Знаю. Слышал,  что  тебя  Жабой  прозвали,  –  отмахнувшись,  весело  сказал  вихрастый  жених. – Но  в  таком  случае,  ты  самая  красивая  жаба  на  свете!

Однажды  жених  её   припозднился  за  чаем,  за  разговорами,  не заметив,  как  проскочило  время. И  ему   пришлось заночевать  в  беседке  в  саду,  а  когда  утром  Чинчилрико  вышла  умываться   в  сад,  вихрастый  её  жених  подкараулил  её  и,  подкравшись поближе,  увидел  лицо  своей  невесты. Её  лицо  было  без  повязки.  Наконец-то  ему  удалось  подсмотреть.

    –  О,  боже!  Какая  тварь! –  вырвалось   у   него. –  И   на  ней  я   хотел  жениться! – воскликнул  несостоявшийся  жених невольно  и пошёл  прочь.

    –  Нет,  вы  только подумайте! –  возмущался   вслух  вихрастый  Вален- тинчик. – Я  думал  у  неё  несметные  богатства.  А у  неё  немытая  рожа  с  несметными  бородавками и  угрями! Жаба  она  и  есть жаба! – передёрнул  плечами, содрогаясь,  он. – Правильно  люди  говорили,  а  я  не  верил. О, Боже! И как  я  только на такую  польстился?!  Больше  ноги  Валентинчика   в  их  доме  не было.

                                 Глава  четырнадцатая.

                                                  -89-

                        Чезарро  отправляется  в путь.

                                               1

     Чезарро  захандрил.  Личная  жизнь  не  сложилась  ни  у  сестры,  ни   у него  самого. И  Чезарро  затосковал,  засобирался  в  дорогу.

     –  Уеду,  уеду  к  своему  деду!  В  Венецию  или  в  Грецию. К  чёрту  на  рога! Только бы подальше отсюда. На север! Там  на севере живёт, говорят,   принцесса  Аймога,  которая   знает  два  слова,  два   волшебных   слова  от  матери:  «Рога»  и   «Га-га».  И  всё.  И  весь  её  словарный  запас  на  этом  исчерпан.  Вот  с  такой  бы  ему  там  поговорить! Умная,  интеллигентная,   эрудированная. Три  слова  только  знает.  «Аймога»,  «рога»   и  «га-га».

    Но  Чезарро  было  сейчас  не  до  шуток.  Посмотрел  бы   он   сейчас  на  себя!  Он  и  посмотрел.   И  поразился.

   –  Ах, бедный,  бедный. Какой  я  бледный,  бледный! Какой  же  я  несча- стный! Мне  сердце  не  подвластно. Оно  принадлежит  тебе,  Лютеция! Ты  не  любишь  меня,  Лютеция! Ты  не  любишь  меня  совершенно!  Ты  была  мечтой  моей  незабвенной! А счастье  лишь только мгновенным. А счастье  моё  куда-то  уплыло!  Как  ты  со  мной  поступила!   Он  не  заметил,   как  заговорил  почти  стихами.  –  Ах,  Лютеция!  Лютеция! А  теперь  я   уеду   в  Венецию   или   в  какой-нибудь  ещё  другой  город. И  это  будет  скоро,  очень  скоро.  За  моря,  за  горы  умчусь.  Потерять  я  тебя  так  боюсь! Как  же быть мне  теперь, я  не знаю. Потому  что  страдаю. Потому  что я  очень  страдаю! Видно,  быть  мне  с  тобой  не  судьба!  Я   думал,  вместе  будем   любоваться   на  закаты   с  тобой. Я  тебя  не  виню. Чем  же  ты   виновата?  Как  люблю,  как  люблю  я  тебя!  Ах,  Лютеция,  Лютеция! Мне, наверное,  скоро  комбеция! В  смысле,  конец  мне. Без  тебя. Не хочу  жить  без тебя!  Всё  баста! Комбец!  Как  говорят  итальянцы.  И  он  зарыдал  от  отчания.                                                                                                                          Пошёл  он   к  морю.  Почернело  синее  Адриатическое  море.  Ну, ещё  бы.  Вечер  уже  наступил. Бредёт Чезарро по  песочку. Куда  глаза  глядят. А на  сердце  такая  тоска!

             Ах,  Лютеция!  Ах,  Лютеция!

            На  душе  тяжкий   крест.

            Так  и  знай,  я  уеду  в   Венецию.

            А  в   Венеции  столько  невест!

Стал  Чезарро  петь  эту  грустную, только  что  им  сочинённую  песню  на  берегу  моря. На  душе  его  кошки  скребли. –  О, Лютеция!  О,  Лютеция!   Вспомни, что  у  нас  было. Как  ты  со  мной  поступила? Ах, Лютеция! Ах,   Лютеция!  Я  уеду   в   Венецию! А  Венеция  так  богата   невестами!

     –  С  толстыми  задними  местами!  Ха-ха! –  выпалив, вдруг ему  подпел  какой-то  человек,  высунувшийся  из  зарослей  ближайшего  кустарника. Где, очевидно,  он  и  прятался  от  посторонних  глаз. Это был  поэт Таран- тасик.  Довольный  собой  и  удачной  рифмой,  он   свалился   на   песок  и  принялся   хохотать.  Рассмешил   сам  себя.   Привлечённый  этим  смехом,

                                                               -90-

к  ним   подошёл  толстый,  добродушный  на   вид  рыбак  с  очень  малень-

ким,  очаровательным  мальчиком   и   уставился  на  них  обоих.

– Ну что, дядя, уставился? –  спросил   его  Таранта- сик, перестав  кататься  на  песке,  и  зевнул.– Или  по  шее  захотел?   –  лениво   произнёс  он, поднимаясь.

  –  А  над   чем   вы  смеё-

тесь? – полюбопытствовал  рыбак.

  –  Что?  Любопытно  ста- ло? –  похлопал   его  по плечу  Тарантасик   и  насмешливо  продолжал,  снисходительно  поглядывая   на  него.  –  Да  у   этого Чезарро  ушла  неве- ста. В  общем,  плохи  его  дела. Кинула  она   его. Бросила,  одним  словом.  Понятно тебе? А  он  так  переживает,  что  хотел   в  бурное море  бросить- ся.  В  Адриатическое.

    –   А  что  тут  смешного?

    –  Тебе  не  понять, – хмыкнул  Тарантасик. – Я  так  смеялся,  что у  меня  живот  болит  до  сих  пор. Кстати,  меня  зовут  Васик. Я  поэт.

    –  Но  это  же  некрасиво. У  человека,  может  быть,  горе. У него  к  ней  чувства... А  вы  смеётесь  над   чувствами. Так  нельзя!  А  ещё  и  поэт. Пошлости  какие-то  говорите. Что вы  там  всё время  сочиняете?

    –  Я   своей  вины  не снимаю,  конечно, – почесал  затылок Тарантасик  и  пожал  плечами. –  Но  и  вы  меня  поймите... Поэт  не  должен  стоять  на  месте. А  я  могу  и так. Вот  послушайте... Виват, Венеция! Слава Венеции!  Городу   очень  известному! Славен  сей  город  невестами!  Очень  и  очень   прелестными!  Очень  красивыми,  умными,  смелыми! Там  все  хозяюшки  очень умелые! Если  уж  очень стараться, могут  и в  доме прибраться. Э-э... Могут  тебя  накормить, напоить,  обогреть. И  за   женщин   таких   я  готов    умереть!.. Дальше  пока  ещё  не  сочинил... – скромно  сказал  поэт,  покло- нившись,  и  потупил   глазки,  ожидая  аплодисментов. Но  их  не  последо- вало. А  Тарантасик   взглянул  на  Чезарро.  –  Боже!  –   вдруг   воскликнул  изумлённо  он. – А  где  его  голова?!  Он  задрал  голову вверх. – Какой  же он  высокий! Какой  длинноногий! Чезарро  до этого  сидел, зажурившийся,   с  понурым   видом  на  песке. А  ноги  его  были  засыпаны  песком.   И  по-тому  не были видны. И вот  он  решил  встать. Может, он  решил искупать- ся?  Он  встал  во  весь свой  гигантский  рост. Представьте  себе  странного  нелепого  человека   под  три  метра  ростом   на  очень  длинных   ногах.

  –  Я  таких  высоких  ещё  не  встречал! Особенно  на  моём  жалком фоне!                                                    

                                                            -91-

Феерично!.. Брависсимо!..  Мама,  мия!  Боже,  какой  схоластик!  Какой чудесный  схоластик! –  не переставал  восхищаться  им  Тарантасик. –  Я  в  восторге!  Я  в  полном   восторге!

  –  А   кто  такой  схоластик?  –  удивился  Чезарро.

  –  Так  это  же ты! Ведь  ты же схоластик?

  –  Не  пойму,  почему  вы  всё время  меня   называете схоластиком? – спросил Чезарро. 

  –  Ну, как почему? Ведь у тебя  нет жены?  Ты же схоластик?

  –  Тогда  меня  скорее  надо  называть  холостяком,  а  не  схоластиком.

  –  Тьфу, ты!  Ну, да! Действительно  холо- стяком. Я ошибся,  значит, –  рассеянно   проговорил  Тарантасик   и   расхохотался.

   –  Вечно путаю. У  нас,  поэтов,   завихре- ния  в  голове иногда случаются. Иначе  мы  не  были  бы  поэтами. Все  поэты  немного                                                        того. Да, да!.. Верно!.. Ты  холостяк. Какой  ты  замечательный холостяк! Расчудесный! Тарантасик  залился  смехом   и   повернулся  к  толстому   рыбаку.     

   –  А  ты,  ещё   более  чудесный   холостяк! –   и  он  вдруг  панибратски   похлопал  по плечу  и  толстого   рыбака   тоже. Тот  не понимающе  глядел  на  него. Он  не  понимал  почему  и  его  тоже  называют  холостяком. Чув-ствуя  себя   всё  более  развязано, Тарантасик   залился   вдруг  ещё  более дурацким  смехом. –  Теперь  мне  понятно. Теперь  мне  всё  понятно!  Ты  тоже  замечательный   холостяк!

    –  Да,  но  понятнее  от  этого  мне  не  стало,  –   возразил   ему  рыбак.   Почему  это  я   холостяк,  да  ещё   замечательный,  когда  у  меня   жена  и   трое  детей!  И  этот  чудесный  малютка... мой  сын   тоже.  Младшенький.  Ему  ещё  и  пяти  лет   нету.

    –  О,  тогда   вы,  значит,   замечательный   женатик! Какой  вы  чудесный  женатик! И этот  малютка, когда  подрастёт, пойдёт  работать. Вам   кушать  будет  придумывать. Ну,  слава  богу,  разобрались,  кажется,  –   с  облегче- нием  произнёс  поэт.

    –  Рано  ему   ещё   придумывать  что-либо, – возразил  толстый  рыбак. – Ему  самому  пока  что  надо  что-то  придумывать  кушать.

    –  А  какой  он   замечательный   у  вас,  какой   чудесный   ваш  малютка! Из  него  хороший   работник  выйдет.

    –  Вы  опять  о  том  же... Рано  ему  ещё  о  работе  думать.  Ну,  ладно,  хватит  об  этом.   Пойдём   лучше  есть,  Томаззик,  пошли   жранушкать, – обратился  он  к мальчику. – И  вас я  тоже  приглашаю, – сказал им  рыбак.    

                                                             -92-

–  Что  значит,  жранушкать? – переспросил   удивлённо Тарантасик. – Что-то  я  такого  слова  не  слыхал.

    –  Это  значит  кушать, есть,  поглощать  еду,  набивать  живот  едой. Как  тебе  ещё  объяснить?  

    –  Спасибо,  я  уже понял. И,  конечно,  я  не откажусь. В  этом  деле  при- гожусь. Я люблю покушать. О, макароны! Макароны! Подумать только! Их  ел   бы  столько, столько! Люблю  я  макароны!  Пока  ещё  дымятся!  Когда  ещё  дымятся!  Они  мне душу тронут! Они так  душу  тронут. О, макароны,   макароны!  Они  мне  ночью  снятся!  Люблю, люблю  спагетти! Нет  лучше  ничего  на  свете! Люблю я  так  спагетти! Они  так  тронут  сердце! Люблю   их  с сыром  тёртым,   с  перцем.  И  с  соусом   томатным.  Их   есть,  о,  так  приятно! И сам  всё съем!  Я сам!  Их  целый   килограмм!  А,  может,  даже  два! Ох,  отдышусь  едва! Какое  блюдо  вкусное! Какое  вкусное то блюдо!  Потом  мне  будет  худо! Но  это  всё  потом.  О,  макароны, макароны!  Как   их  люблю! А  кто  же  их  не любит?  Они  меня  погубят! О, лопну,  лопну!   Я  больше  не  могу!  Но  съем  я  всё  назло  врагу!  

А  когда они принялись  за  еду,  Тарантасик  всё  время  весело поглядывал  на   мальчика. – Какой  ты  славненький! Какой ты жирненький  мальчуган!  Так  бы  и съел  тебя!

    –  Меня  есть  не  надо, –  тихо  произнёс  мальчик.

    –  Какой  чудесный   мальчик!

    –  Зачем  же  вам  его  есть? –  возразил  рыбак.  – Лучше  ешьте,  что  бог  послал. Я  вас  угощаю. Помидорчики. Макароны. Пицца, –   и  он  жестом  указал  на  разложенную  снедь  на  газете.

    –  Какая  у  тебя  шейка!  Ножка! 

    –   Простите,   это  вы  о  чём?  – изумился  толстяк.

    –  О  том,  что  съесть  тебя  хочу, Томаззо, –  Вот  съем   тебя! Всё  сразу!  Опять  Васик  стал  приставать   к  мальчику  и пугать  его, корча страшные  рожи. – И  папу  твоего  съем!

    –  Вы  не имеете  права,  –  с   серьёзным   видом   ответил   ему мальчик.

    –  Имею,  имею.

    –  Вы  не  знаете  ещё  моего папу. Он  хороший, – принимая всё  всерьёз,  сказал  мальчик. –  Его  есть  нельзя. 

    –  А  я  всё-таки  его  съем!

    –  Что  вы  такое говорите! Да  ещё  и  ребёнку! – толстяк был недоволен. и  нахмурившись,  спросил:  – Вы  это,  действительно,  всерьёз?

    –  Шуток  не  понимаете?  Да   шучу,   я   шучу! –  расхохотался  Таранта- сик. –  Вы  мне  разонравились. У  вас лицо  как  у дельфина.  А  дельфинов  я   не  очень,  не  очень. Если  честно.  И  вообще,  у  вас  жиденький  чуб. А  я  предпочитаю  есть  чубатых.

    –  Своеобразное  у  вас  чувство  юмора.

    –  Какое  есть.  Да.  Разочаровался  я   в  вас.  Не  в  моем   вы  вкусе...А  у    

                                                         -93-

вас  игротека  в   какой  комнате  находится?  –  вдруг спросил  он. –  Разре- шите  полюбопытствовать?

    –  С  вашего   разрешения,   я  живу  в  однокомнатной  тесной   квартире.  И   у  меня  спальня,  гостиная,  столовая  и  рабочий   кабинет   находятся   в  одном   месте.  В  том  числе  и   ваша   любимая   игротека.  Стыдно  ска- зать,   но  это  так.

    –  Жаль.  А  то  я  люблю подурачиться. 

    –  Стыдно признаться,  но я  беден. Как  самый  последний  босяк. Концы  с  концами  еле  свожу. Впрочем,  это  участь  большинства.  Но  я   не  уны-  ваю...А  вы, как  я  погляжу, совсем  ничего  не едите,  – сказал  он Чезарро.

    –  Что  ж   вы  хотите,  – ответил  за  него  Тарантасик.  –  У  него  невеста  ушла.  Какой  уж  тут  аппетит?  Один  бледный   вид!

    –  А  меня  волшебник  в  детстве   заколдовал.  И  теперь  я  вот  живу  на   свете  с  длинными  ногами.  Да   вот  посмотрите  сами.   Хочу  поехать  к  нему   в  Индию  и  попросить  его  сделать  меня  нормальным  человеком,  – поделился  своим   горем  Чезарро. –  А   зовут  его  Фаттах.  Может,  слыхали?

    –   Увы  и  ах!  Ничего о  нём   не  слышали,  – сказал  Васик, морща  лоб.   

    –   Постой,  постой... Фаттах,   Фаттах... Нет,  не  припоминаю, –   сокру- шённо  покачал  он головой. – Может,  ты слыхал? – спросил  он  у  рыбака.

    –  Нет.  Ничего,  – пожал  тот  плечами.  –  К  сожаленью.

    –  Я  решил  твёрдо.  Поеду  к  нему,  –  сказал  решительно  Чезарро. – Только  он  может  помочь  мне  и  моей  сестрёнке.                           
    –  Может,  и  я  с  тобой? –  напросился   к  нему  в  товарищи  Васик. –  А  то  я   здесь  закис  что-то.  Понимаешь?  Закис я  тут. А  поэту   нужны   всё   время   новые  впечатления.  Чтобы   новые   стихи  сочинять. Воображение  надо  всё  время  будить. Иначе  он  не  поэт.  А  так.  Одно название. 

                                               2

И  Чезарро  засобирался   в  дорогу. К  тому  самому   волшебнику, который  наградил  его длинными  ногами, а  сестру  лягушачьей  кожей. Ведь он  же не  знал,  что  это  сделал   злой  колдун  Уттух.

     Но  оказалось,  что   в   городе  Карапузики  таких  несчастных,  которых  покусал  этот  злыдень  ещё  несколько. 

    Все  эти  несчастные,  как только  прознали,  что Чезарро  вдруг собрался  в  далёкий  путь  к  волшебнику  Фаттаху,  тоже  пожелали   идти   вместе  с  ним  к  волшебнику  Фаттаху   со своими  болячками. Ведь их тоже покусал  в  младенчестве  тот коварный  шмель,  что ужалил  когда-то Чезарро  и его  сестру. И  теперь у каждого  было  какое-нибудь  своё  уродство. Например,   одна  рука   длиннее,   чем   другая   выросла   у   Маринуко.   Она  была   намного  длиннее   второй.  Его  так  и  прозвали  Длиннорукий   Маринуко.  У  Турбуленто  вырос  большой  уродливый  нос, похожий  не то на огурец,  не  то на  кактус.  У Базильки  выросли  большие  уши.  У  Чизико  Тартини    

                                                         -94-

большой  толстый  зад,  которому   он  был  совсем  не  рад.  А  у  Галюгари   Мендуза  –   большой  некрасивый  рот.  Её  так  и  дразнили:   –  Галюгаря!  Галюгаря!  У  тебя  такая  харя! Надо ли  говорить, что все они  очень  стра- дали от своих физических  недостатков. И все они  тоже хотели  избавления  от  этих   уродств,  которые   на  них   наслал  злой  Уттух. И  теперь, собрав    всех,  Чезарро  решил    их  тоже  избавить  от   всех   тех  уродств,  которые  они  заработали  благодаря  Уттуху. К  ним  присоединился   ещё   и   поэт  Тарантасик,  служивший   до этого  у  синьора  Абрикосика. У  него  в  этом  плане  было  всё  в порядке, но были и свои  какие-то  интересы. Он  поехал за  приключениями  и  новыми   впечатлениями.

    Однако  корабль,  плывущий   до  Индии,   ушёл   незадолго  до  этого,  а  следующего  пришлось бы ждать  целый  год. Поэтому они  подрастерялись  и  приуныли,   поскольку  не  знали,  что   им  теперь  делать. А  поскольку  корабля,  плывущего до Индии,  надо  было  ждать  слишком  долго, то  они   решили  доплыть  сначала  до  Иордании,  а  уже   потом   идти   пешком   сухопутным  путём   через  Сирию  и  Месопотамию  по  реке  Евфрат  до  Персидского   залива.  А  уж  оттуда  плыть  до  Индии.

   Они  доплыли,  как  и  задумали,  до Иордании. А  затем  весёлой  гурьбой  двинулись  в   глубь   материка  пешим  порядком,  как   и  задумали.

    На  второй  день на  пути им  попался  какой-то странный очень подозри- тельный  тип  по  имени Бахрамет. Так  он назвался. Этот Бахрамет, оказав- шийся  очень и  очень  коварным  человеком,  решил  их  извести   со свету.   А  поначалу  ведь  показался  таким  обходительным, таким  вежливым,  та- ким  заботливым  прикидывался. Путешественники, ничего не подозревая,  попросились  у  него   переночевать.

   Они  расположились  в  комнате  для   гостей, а  затем  туда  пожаловал  и   сам  Бахрамет. Лицо  озабоченное.

    –  Я   пришёл  спросить,  не  дует  ли  в  форточку? А  то  я  прикрою. Как  бы  вас  не просквозило.

    –  Нет,  нет. Спасибо. Свежий  воздух  нам  не помешает,  –  сказал  Тара- нтасик. –   Приток  свежего  воздуха   нам  весьма   кстати  будет.

    –  Ну,  тогда  спите,  гости   дорогие.  Удобно  ли   вам,  хорошо? –   опять  осведомился  он   у  путешественников.

    –  Всё  отлично. Не  беспокойтесь. Мы  теперь  такого  храпака  зададим! Что  стены  будут  дрожать!  Ха-Ха!  –  расхохотался   поэт.

    И  вскоре  они,  в  самом  деле,  уснули.  А  Бахрамет,   воспользовавшись   этим, стал  шептаться  со  своим  слугой  Гуттузо. Но Большеухий Базилька  стал  внимательно  прислушиваться   к  их разговору  своим  чутким   ухом   и  подслушал,  как  этот  самый Бахрамет   строил  им  козни. Вот  где боль- шое  ухо  сослужило хорошую службу. Базилька  подслушал,  что Бахрамет   собирался   им   подстроить  какую-то  гадость.

    – Есть у  меня  задумка  одна. Как  их  извести. Слушай, Гуттузо. Запоми- 

                                                           -95-

най.  Вот  в   этой  корзине   зерно  обыкновенное. А   вот   в  этой  зерно  смертельно  опасно. Стоит  только  его  посеять,  как  из  него  вылупятся  грозные  Земляные  Червяки.  Они  очень  прожорливые. Они  всех   сожрут  эти  Гигантские  Червяки. Понял   ты  или  нет?  Смотри,  не  перепутай, Гуттузо! Вот  тебе  ключ  от  дверцы  подвала,  ведущей   к  этим  корзинам.   Я  их   сейчас  сам   положу   в  яму.   Они  до  утра  будут  находиться  там.  Там  ведь прохладно. А  завтра  утром  отнесёшь  вот  эту  корзину   гостям.   Понял?  –  спросил  он  у  слуги  и  строго  посмотрел  на  него.

    –  Да,  мой  повелитель.

    –  То-то  же,  –  обрадовался  Бахрамет. –  А  нужная   корзина... Она будет  стоять  справа. Ловко  я  придумал? Сейчас  я   тебе  всё  покажу. Он  спустился  в подвал  и  положил  обе  корзины  в  яму. –  Видишь,  вот  эта  корзина.  Запомни,  как  дважды  два!  –  сказал  Бахрамет   и  предупредил  его  ещё   раз. –  И  гляди  не  перепутай!

      –   Слушаюсь, о, мой  повелитель.  Не  беспокойтесь. Всё  будет сделано  по  высшему  разряду! –  пообещал  ему   верный  слуга.

  А  как  только  они  ушли, Базилька  всё  рассказал  своим  друзьям, разбу-див  их. Надо  было обмануть Бахрамета. И тогда  Длиннорукий   Маринуко   просунул  свою  очень  длинную руку  через  решётку   в  яму, дотянувшись  ей   до  корзины  с  опасными  зёрнами  и  переставил   их   местами.   

    А  наутро   заявился,  зевая,  Гуттузо   с  помощником   и  забрал   совсем   другую  корзину. И  в итоге  утром  им  принесли  перед  завтраком   не  ту  корзину, которую им собрался  подсунуть на  их беду  Бахрамет. А  вторую.  Не  опасную.

    –  Вы  должны  засеять  это  зерно, –  сказали  им,  ухмыляясь, слуги. – Так  распорядился  сам  Бахрамет. Наш  король. Ясно  вам? А  он  ведь,  он знает,  что  говорит.  Это  его  непременное  условие.  И  мой   вам   совет.  Исполняйте,   что  вам  сказал  Бахрамет. Тут  пожаловал  и  сам  Бахрамет  и  заявил,  проявляя  заботу  о  гостях:

    –  Ну,  как  прошла  ночь? Надеюсь, хорошо? Рад  вас  видеть  в  хорошем   здравии. И вроде о здоровье  справлялся,  а  у  самого  глаза   недобрые. – Я   велел  вам, мои гости дорогие, принести  зерна. Целую  корзину  зерна. Вот  вам  зёрна.  Видите?

   –  Видим,  –  ответил  Тарантасик  за  всех.  –  И   даже   очень  хорошо.  И  что  мы   с  ними  будем  делать?  Собственно,  для  чего  они?

   –  Вы  должны  посеять  эти  зёрна,  –  продолжал  Бахрамет. – Понятно?

   –  Очень  понятно.  Понятней  не  бывает,  –  хмыкнул  Тарантасик.

   –  Ну  что ж, приступайте. Раз  понятно, –  сказал  Бахрамет  и  хлопнул  в  ладоши. А  сам  чинно  и  важно  зашёл  в железную  клетку,  ожидая  пред- ставления.  Он  был   себе  на   уме   и,  побеспокоившись  о  своей  безопас- ности, решил  скрыться  за железными  прутьями  от  Гигантских  червяков.

       Однако  его  гости   не  спешили  приступать.  Что-то  ждали.

                                                              -96-

      Бахрамет  всё  так  же  важно,  медленно  повернулся   к   ним. –  Ну, что  же вы  не начинаете? –  нетерпеливо  произнёс  он. – Когда  начнётся   ваша  посевная   кампания? Ему  не терпелось  поразвлечься.  Понаблюдать,  как  Гигантские  Червяки  пожирают  дорогих  гостей!

    –  Начинайте! Бахрамет  и  его  придворные,  спрятавшись  в   клетке  с  железными  прутьями,  с  интересом   наблюдали  за  гостями.  Но  ничего  не  случилось. Ничего  интересного. Гости  засеяли   целое  поле. Хорошо потрудились. И  на  этом  всё  дело  кончилось.

    –  Почему  не  сработало?   –  удивлённо   произнёс  Бахрамет.  –   Что-то  там  не сработало. Где  Червяки?  Где  хвалёные  Червяки? – набросился  он  с  обвинениями  к  своему  верному  слуге.  – А  ту  ли  ты  корзину  принёс,  Гуттузо?  Смотри  у  меня, Гуттузо!  Может,  ты  что-то  перепутал?  –  стал  он  сомневаться.

    –  Именно  ту, – стал  клясться  и божиться  слуга. – Как  вы  и  говорили.  У  меня  всё  чётко. Я  никогда не ошибаюсь! С моей  стороны  нет ошибки.  Всё  чисто.

    –  Да?  А  ты  уверен?

    –  Железно, –  успокоил   его  Гуттузо.

    –  А  ну-ка  принесите  мне  вторую  корзину.  Слышишь?  Я  сам   лично  проверю.   И,  если  ты  напутал,  тебе   не поздоровится!  –   воскликнул   в   сердцах  Бахрамет.

    –  Клянусь,  мой  король,  я  корзину  взял  ту,  какую  вы  и сами  велели!  Мамой  клянусь! Тут  не  могло  быть  ошибки. Ищите  причину  в  другом!

Тогда, потеряв  всякую  бдительность  и  осторожность, Бахрамет, а  вместе  с  ним  и  все  придворные  решили   засеять  зёрна  сами,  чтобы  проверить  их  на  всхожесть. И  когда  появился  из земли  первый  Прожорливый Чер- вяк, Бахрамет,  увидев  страшилище,  невольно  воскликнул: – Ну, правиль- но! Так и  должно  быть! Я  же  говорил, что  ты,  Гуттузо  всё напутал!  Ах,   Гуттузо,  ты  Гуттузо! Какой  ты   балбес! Говори,  какой   у  тебя  интерес?!   Почему   безбожно  напутал?!  Почему   не  ту   корзину  принёс?!

     –  Ничего  я  не напутал! – не  соглашался  с  ним  упрямый  слуга. –  Всё  как  вы  говорили,  так  я  и  сделал! Мамочкой  своей  клянусь!     

     –  Почему  же  тогда  у  него  эти  прожорливые  твари  не  появились?  А  у  меня  вот, пожалуйста! Полюбуйтесь! Вот  он, родимый! Что  я  говорил!   Тут  какая-то  сложность.

  Он  так  при  этом  увлёкся,  что  совсем   забыл  про  осторожность. Тогда  Прожорливая  Тварь  вдруг  разинула  рот  и  произнесла,   облизнувшись:

     –  Э-э!  Приятель! Послушай! Я  хочу  есть!  Давно пора  перекусить. Ты  мне  понравился.  Я  тебя  сожру!!!
     –  Эй,  ты  что?  Прекрати!  Не  смей!  –  закричал   ему  Бахрамет.
     –  Это я  твоё  величество! Ты  не  имеешь  права!  На  кого посягаешь?!   На  кого  пасть  разинул?!

                                                      -97- 

   –  Ну,  правильно, – сказала  Прожорливая  Тварь,  доедая  их  величество.  –  Я  хочу  есть.  Всё  правильно. Всё  сходится. Нравишься  ты   мне. Какой  вкусный!  Жирненький!

  И  остальные   появившиеся  Червяки  принялись  поедать  нерасторопных   придворных,  которые  сваляли  такого  дурака!  Им  кричат:  –  Убегайте!  Спасайтесь!  А  они  продолжали  важничать.  – Это  не  в  наших  правилах  убегать! И  Червяки продолжали   их   спокойно  поедать.  В  общем,  съели   всё   ближайшее  окружение  короля.  Хотя   те  и   возражали:   –  Гнусные  Червяки, не смейте нас есть! Мы важные птицы! Королевские придворные!  Мы  не  какие-нибудь  там  простые  людишки!  Мы  из  заграницы!

Но Прожорливым  Червякам  было  всё равно,  кого есть. Слава  богу, этого  им  хватило. А  то  бы  беды   не  миновать  для  Чезарро  и  его  спутников.   Воспользовавшись суматохой, Чезарро  с друзьями   убежали,  спасая  свою  жизнь. И  скрылись  за  ближайшими    холмами.

   Долго  ли,  коротко  они  шли, неизвестно. Но  вот  на  пути  путешествен- ников  возникло  глубокое  ущелье. Ведь они  попали  в  горную местность.  Где-то  у  истоков  Великой  реки  Евфрат.

    –  Как  же  нам  на  ту  сторону  перебраться!  –  загалдели  они  разом,  перебивая  друг  друга.

    –  Непонятно, –  задумался   Тарантасик. –  Тут  надо  подумать, –  сказал  он  и  почесал  затылок. –  Ничего  пока  не  придумывается.  В общем, надо  искать  подходящее  место.

      И  вот,  после  нескольких  часов  поисков,  они  нашли  самое  узкое  на  скале,  на  котором   росло  дерево.  Кажется,  дуб.

    –  Это дерево надо срубить,  –  решил  Тарантасик. – И  перекинуть  через  ущелье. Чтобы  мы  могли  спокойно  переправиться  на  противоположный  край.

    –  А  что  мы  там  забыли?  Свою  смерть? –  нахмурился   Базилька. – Чем  там  лучше,  чем  здесь?  Я  думаю,  не надо туда  нам  переправляться. А  надо  искать  обходной  путь. Конечно, придётся  сделать  определённый  крюк. Я  думаю  километров  сорок–пятьдесят. В общем,  для  нас  пустяки!

    –  Нет. Нет.  Не слушайте  его, –  возразил  Тарантасик. –  Ничего  не  говорите. А  рубите! Там  дорога   в  Индию. Ты   что  не  понимаешь?  Я   чую,  Индия  там.

    –  И   всё  ты  знаешь,  –  усомнился  Базилька. –  А  я   не  уверен.  Где  доказательства?

    – Доказательства?   Будут,  –  пообещал  Тарантасик,  обнадёжив  их. – Давай, Маринуко  Длиннорукий!  Докажи,   что  ты  мастер  на  все  руки!  У  тебя  руки  сильные. Ты  у нас самый  сильный! Тебе  и начинать сейчас! Действуй  мой,  Длиннорукий   Маринуко! Покажи  свою  удаль! Руби!

   –  А  чем   рубить?

   –  А  действительно,  чем?

                                                          -98-   

Призадумался  Тарантасик. –  А  ты   так  попробуй.  Без  топора. Голыми руками. На  то  ты  и  мастер. Покажи  своё  уменье. Покажи  смекалку! Ну,  ты   готов? Тогда   действуй,  мой  мальчик!  Я  в  тебя  верю!

    Плюнул  себе  на  ладони  Маринуко  и  попытался   дерево  вытащить.  Огромное   дерево   попытался    вытащить  из   почвы.   Да,  где  уж  там?  Бесполезно.  Ничего  не  получается.  Не  справился  он  с  этой   задачей. 

  –  Как же нам  на ту  сторону,  к  дубу перебраться? – задумчиво  произнёс   Тарантасик,  начиная  уже  сомневаться.  – Вернее,   наоборот.  Вот  задача!  Надо  что-то   такое  придумать.  А  иначе,  а   иначе  мы  никогда  в  Индию  не  попадём! Чутье  мне  подсказывает  Индия  там. На  той  стороне.

   –  А  мне  чутье  подсказывает,  что  внизу  ущелья  шумит  река, –  сказал  Базилька.  –  И  я  это  слышу.

   –  Да   мы  не  только  слышим,  но  и  видим.

   –  Тогда  у  меня  такое  предложение. Вы  не  знаете,  как  перебраться  на  ту  сторону?  А  вот  так,  –  предложил  Турбуленто.  –  Чезарро  самый  длинный  из  нас. Мы  будем  держать  его  за  ноги,  а  ему   самому   надо перекинуться  через  ущелье  и  попытаться   уцепиться   руками  за  другой  конец  ущелья. Люблю я  Чезарро  за  его  длинный  рост! А  уж  потом   мы  пройдём  по  нему  как  по мосту  и  весело  зашагаем  на   ту   сторону. Чем  не  мост? У  него  ведь   длинный  рост!

   –  Это  интересно, –  поддержал  его Тарантасик. – Турбуленто,  ты  такой молодец! Здорово  придумал! Чудная  идея!  Как  это  я  сам  не  додумался!

   –  Носатый  дело  говорит!  –  зашумели  и  остальные.

   –  А  я  что говорю, – подхватил  носатый Турбуленто. –  За  дело,  друзья! И  весело  двинемся  в  путь! С  весёлым   выражением   лица!

   –  А  вы  уверены,  что  получится?  – усомнилась  Галюгаря.

   –  Уверены,  уверены! –  загомонили  все  присутствующие. –  Как  только  он вцепится  в противоположный  конец ущелья, мы  весело покарабкаемся  по  нему.  По  этой  живой  жёрдочке. И  все  дружно  переправимся

   –  Ну  что  ж,   дельное  замечание, –  согласился  Тарантасик. –  Раз  меня  поддерживают  все остальные,  то  и  начнём.  Действуй, Чезарро. По  вновь  утверждённому  плану.

     Чезарро так и сделал. Однако,  к сожаленью, ему  не хватило нескольких  сантиметров. И его пальцы, немножко не дотянулись до противоположного  конца. Чуть-чуть  не  хватило!

   Его  пальцы  хватали  в  отчаянии   воздух  ещё   какое-то  время, а  потом  он  просто  рухнул   вниз  туда,  где  ревел  Евфрат.

    –  Немножко  не  получилось!  –  успел  крикнуть  он  напоследок   своим  друзьям,  летя   вниз. И  когда  он  падал  вниз   с  огромной  высоты,  он  чувствовал  перед  ними  свою  вину,  что  не  оправдал  их  надежд  и  не  справился  с  задачей. И  в  итоге  рухнул  вниз. А  вместе  с  ним  рухнул  и  блестящий  план. 

                                                        -99-

     –  Эх,  немного не вышло, – огорчился  Большеухий  Базилька, вздохнув.  –  Немножко  промахнулся. Немножко  не  рассчитал  наш  Чезарро! Теперь  то,  что  уж. Теперь  можно  и  по  домам  разойтись. Его  идею  поддержал   толстозадый  Чизико.

     –  Верное  решение. А  то  я   уже  расхотел  идти  в  эту  Индию.

     –  А  вам  не  кажется,  что вы  немного обнаглели? – стали  возмущаться  остальные. – Как  это  разойтись? А  для  чего мы  тогда  сюда  пришли? Не хотим  расходиться. А  сами  разбрелись  кто  куда.

     –  Ах,  какой   был   мужчина!  –  воскликнула   горестно   большеротая  Галюгаря. Она  больше  всех  огорчилась. Она  больше  всех  переживала  за  Чезарро  –  Бедный,  бедный  наш  Чезарро. Да  жив  ли  он? А, Васик?  Скажи. Ведь он  же  был  твоим  другом!

     –  Молчи, Квазикама! И так тошно! –  поморщился  Тарантасик, который  прозвал  её  почему-то  Квазикамой  за  внешние  данные.   

     –  Я Чезарро  не оставлю  в  беде! Я  иду  ему  на помощь! –  воскликнул  вездесущий  Васик  и  сиганул  вниз  с  возгласом: – Мама  дорогая! Привет  семье! Я  ему  помогу,  чем  могу. Хотя   какую  помощь  он   мог  оказать?  Ему   самому  требовалась  помощь. На  счастье  Чезарро  и  Васика   внизу  ущелья  текла  речка  и  на  счастье  оказалась   достаточно  глубокой.  Так, что  они  не  разбились. И  остались  живы. Оба  они  свалились   в   бурные   воды   реки.  Их  подхватило  теченьем,  и  понесло   прочь  вниз  по   реке.  Захлёбываясь,  они  барахтались  в   воде  и,  борясь  с  теченьем,  пытались  выбраться   на  берег,  но  у  них   ничего  не  получалось. Чезарро   к  тому   же  совершенно  не  умел  плавать, но благодаря   своему  росту  он  не  мог  пойти  на  дно. Он  при  всём  желании  не смог  бы  утонуть. Их  так  обоих   и несло потоком,  пока не вынесло  в какое-то  царство, где их  полубесчув- ственных  и  выловили   в  одном  маленьком  царстве  Ферсидии.

    Привели  их   в  чувство,  и  повели  к  царю  Аль – Бороде.                                                                                  

      –  Это  что  ещё  за  такой  человек?  Какой  он  длиннющий! – изумился  Аль – Борода   и   его  маленькие  подвижные  глазки  впились  с  любопыт- ством   на  Чезарро. –  Откуда   он   взялся?

    –  Из  вод  Евфрата.

    –  А  что  он  там  делал?

    –  Молчит. Ничего  не  говорит.  Словно  воды   в   рот  набрал.  Чёрт  бы  его  побрал! Тут  действительно  вода  полилась  изо  рта  Чезарро. Ведь  он  успел  её  наглотаться,  когда  его  вытаскивали  из  Евфрата.

    –  Да  как  ты  посмел  плавать  в  моей  реке? –  с негодованием произнёс  Аль-Борода. –  Он  в  моей  реке  плавал  этот длиннющий!  Случай  вопию- щий! Ты  же  мне  всю  рыбу  распугал!

    –  Дозвольте   мне  сказать! – выступил  вперёд  вдруг Васик  Тарантасик.      

    –  У  нас  в  Италии  есть  странный  обычай. Прежде  чем гостя  расспра- шивать, его  надо  хорошо  накормить.

                                                         -100-

    –  А  это  что  за  тип? –  удивился  Аль – Борода. – Что  он себе  позволя- ет?  Кто  он  такой?  –  поднял  бровь  царь.

    –  Да  так. Человек  самый  обыкновенный. В общем,  малозначительный!   Не  стоит  вашего  царского  внимания   он! –  ответил   пренебрежительно  начальник  стражи  Мутрюк.  –  В  нём  ничего   интересного  нет.

    –  Позвольте  с  вами  не согласиться! – возмутился  Тарантасик. – Я  ещё  о-го-го! Я ещё многое смогу! Я такой расторопный! Я такой пронырливый!

    –  Он  говорит,  что  он  проныра! – хмыкнул  Мутрюк,  чистя  маленькой пилочкой  свои  ногти. Он  любил  ухаживать  за  своими   ногтями.

    –  Послушайте,  как  вас там?  Э-э... – спросил  нетерпеливо  царь Аль – Борода,  желая  выяснить  прежде  всего  имущественное положение   гостя.    

    –  Тарантасик.

    –  Так  вот,  Тарантусик,   друг   мой  любезный,  ваш  чемодан,  надеюсь,  принесут  позже? 

    –  У  меня  нет  чемодана.

    –  Вот  как, –  сразу разочаровался  Аль-Борода. – В таком случае, боюсь,   что  я   вынужден  буду  отказать  вам   в   нашем  гостеприимстве. Это  не  в  моих  правилах.  Оказывать   милость  разным   проходимцам.

    –  А  какая   у   него  рожа! –  угодливо  подхватил  начальник  стражи  Ефтей Мутрюк, тут же  уловив  настроение  царя. – Подозрительная!  Сразу  видно,  что  украл  что-то. Обыщите  его. Где  вы  схватили  этого  наглого?
    –  Мы  его тоже  в реке поймали, – стали  оправдываться  перед ним стра- жники. – Они  там  вдвоём  с  длинноногим барахтались. В  нашем  священ- ном  Евфрате. 

    –  А! Значит, он  мою рыбу украл! –  гневно  воскликнул  Аль – Борода. –  Он  вор! Посадите  его  в  тюрьму!   Он  мне  сразу  не понравился!

    –  Не  надо меня  в  тюрьму! – воспротивился  Васик. –  За  что?  За  что  меня  в  тюрьму   хотите  посадить? Я  хороший!

    –  Знаем  мы,  какой  ты  хороший!  Знаем   мы  таких   хороших! –   през- рительно  фыркнул  царь. – Прощелыга  ты!  И проныра  хороший!   Я  тебя  сразу  раскусил!.. А  этот  длинноногий  вроде ничего. Даже  симпатичный!  Пригласите  его  за   стол  сесть. Царь  поманил  его  пальцем. –  Иди  сюда.

     Чезарро, с трудом  согнувшись,  прошёл  к царскому  столу,  за  которым   сидел   Аль – Борода  и  ел  виноград  с  большого  блюда.  

    –  Угощайся! –  сказал  царь  и  оторвал  одну ягодку  от  кисти, протянув  Чезарро. Тот  молча  взял  её  и  потом  сказал: – Благодарю   вас.

    –  Вежливый. Это  хорошо.

    Аль – Борода   встал  со  своего  места.  Затем   отошёл   назад,  чтобы   получше   рассмотреть  Чезарро. – Никак  не  пойму,   что  он  за  человек?   Молчит. Ничего  не  говорит. Ну  да  ладно.  Мы  его  будем  показывать  за  деньги. Его только надо подчепурить. Мы его причёсывать будем. Причёс-ки   ему  разные  на   голове  сооружать  будем. Смотри, какой  он славный!    

                                                        -101-

  Мы  же  на  нём  заработаем  хорошие  деньги!

    –  А  с  ним  ещё  второй, –  доложил  начальник стражи  Ефтей  Мутрюк, стараясь угодить  своему  господину. – Да   это  тот  самый  обыкновенный   человек,   малозначительный,   малоинтересный, которого   вы  велели   в  тюрьму  бросить. Говорливый  такой. Вздумал  ещё  выступать.

    –  А! Тот. Понятно. Ну-ка  приведите  его сюда. Этого говоруна, –  распо- рядился  Аль – Борода.  Я  ещё  с  ним  не  договорил. Насчёт  чемодана. А  этот  мне сразу  приглянулся, –  он  поглядел  благосклонно  на  Чезарро.  Вскоре  пришёл  начальник  стражи   Ефтей   в  сопровождении  Тарантаси- ка  и  двух  стражников.

    –  Дозвольте  доложить,  ваше  царское  величество, мы привели  обратно  этого  человека  малоэффективного.

   –  Послушайте, малоэффективный Тарантусик! Или как вас там? Я совсем  упустил  из виду. Надо  кое-что уточнить...Лучше  скажите правду. Где ваш  чемодан? Может  быть,  вы  его сунули  куда-нибудь. А  потом  забыли. Так  бывает.  Вы  вспомните. Ну,  как?..  Вспомнили?

    –  Можно  подумать,  что  вам   есть  дело  до  моего  чемодана! –   возму- тился  Тарантасик. –  Очень  на  это  похоже.  А  в  чём собственно  дело? – вспылил  он  вдруг. –  Я  что-то  не  пойму. Есть  у  меня  чемодан  или  нет,  какое  вам  собственно  до этого дело?  Нет,  я  хочу  знать! – рявкнул  он  и  стукнул  кулаком  по царскому  столу.

    –  Послушайте,  молодой  человек, не грубите! Не скандальте!  Здесь  вам  не  тут!..  Здесь   вам  не  Италия!  Не  скандальте!

    –  Какое  вам  собственно  дело?  Какое  ваше  собачье  дело  до моего че- модана,  которого  у  меня  нет?!! – заорал,  не владея   уже  собой, Таранта- сик. – Вы  что,  в  нём  собирались  рыться  или  украсть там   что-то? Зачем  вы  украли из моего чемодана? Что  вы  там  украли? Ну-ка  признавайтесь!

    –  Зачем  так  кипятиться,  молодой   человек? Я насчёт  того, что доверия   к  людям,  у  которых  за  душой  ничего нет, у  меня  нет! – сердито  прого- ворил  Аль – Борода   и  возмущённо   добавил. –  Прочь,  голодранец  голо-пузый! У него  нет  даже  чемодана!

    –  А  что  я,  по-вашему,  должен  был  обязательно  вместе   с  чемоданом   плыть?  – иронично  заметил  Тарантасик. –  А  если  мой  чемодан  утонул?

    – Так   у   вас  был   всё-таки   чемодан?  Ну,  это  другое   дело, –  сразу  оживился   царь. –  Теперь  совсем   другое   дело.  Это  меняет  дело. А   в  каком  месте  утонул   ваш   чемодан? –  поинтересовался  царь.

    –  Откуда   я   знаю... Там  места  много,  –  легкомысленно  ответил   тот.

    –  Я  очень  надеюсь,  что  он  отыщется.

    –  Да  какая  разница! Был  у  меня  чемодан  или  не  был! Был  да сплыл! Разве  в  этом  дело? Разве  дело  в  чемодане? Да  у  меня,  может,  в  карма-не  нет  ни  рубчика,  но зато  я  душой  богат.  Я  поэт...  А  вы:  «чемодан»,   

 «чемодан»... Вам-то  он  зачем?  Вы  что  их  коллекционируете?

                                                   -102-

    –  Папа,  кто это?  В  комнату  впорхнула  молоденькая   девушка,  небес- ное  создание.  Дочь  царя.  Принцесса  Альдина. 

    –  А  дочь  моя,  Альдина... Он  не  стоит  твоего   внимания.  Какой-то голопузый  поэт,  –  пренебрежительно   ответил   царь.

    –  Какая   ты!.. –  поражённый  её  красотой, восхищённо  произнёс  Тара- нтасик. Он  не  мог  отвести  взгляда  от  принцессы. 

    –  Какая?.. –  кокетливо  передёрнула   плечами  Альдина.  Она   смотрела  на  мир  широко распахнутыми  глазами.  Из-под  густых  ресниц   на  него   глядели  чёрные  глаза. В  них  сияли  звёзды. Они  был  удивительно  хоро- ши.  И  светились  умом.

    –  Ну,  такая... Неожиданная,  –  выдохнул  Тарантасик. С  первой  же  се-кунды,  как  он увидел  её,   он  не спускал  с  неё  зачарованных  глаз. –  Вы  такая  красивая! Как  вам,  принцесса,  повезло,  что  вы   родились  не  чер-  вяком!  А  ведь  могли  и   каким-нибудь  червяком   родиться.  Или  каким-нибудь... бегемотом!

    –  Фи. Какие  у   вас  сравнения! А  ещё  поэт  называется! –  передёрнула  плечами  Альдина,   видимо  представив    себя  этим   самым   бегемотом.        

    –  Червяк...При  чём  тут   червяк?  Или  бегемот?  Вы  бы  ещё  меня   с  жабой  сравнили.

    –  Правильно,   дочка,  –  в   их   разговор  вмешался  отец. – Не  стоит  он  твоего  внимания.  Лучше  ему  отрубить  голову. И  все  дела! А  потом  пойдём   пить  кофе.  С  пирожными.  Ты   ведь любишь  с  кремом?  Сейчас  мы  всё организуем... Эй,  принесите нам  кофе  и пирожные! – распорядил- ся  он, хлопнув  в  ладоши. Внимание  принцессы   привлёк  вдруг  Чезарро.

    –  А  что  это  за   высокий   такой  молодой  человек  в  том  конце  стола,  который  так  скромно  сидит и  молчит?

    –  А  этот  высоконький,  что  скромно  жуёт  травку?  Спаржу  в  майоне- зе?.. Это  Чезарро.  Обыкновенный   человек,  –  стал  объяснять  ей   отец.     

     –  У  него   всё  как  у   людей.  Руки,  голова,  туловище. Только  ноги   вот  подкачали!  Только  ноги  длиннее,  чем  у   других,  – пояснил   он. – А   в  остальном   всё  хорошо,  прекрасная  Альдина.  Он  такой  же  как  мы.

    –  А  почему  же  у  него  такие  длинные  ноги?  Глаза  принцессы  был  широко открыты  от   удивления. –  Я   что-то  не  пойму.

    –  А  вот  это уже,  голубушка, загадка.  С  детства  ещё  у  него ноги  ста- ли  расти. И  ничего  с  этим   не  поделать, – сказал  Аль-Борода  и  покачал  головой. –  Давай  лучше  поедим.  Я  что-то  проголодался.

    –   А   давай  мы  его  отпустим   с  миром.

    –  Что  ты,  что   ты,  наивная  душа.  Я  на   нём  хорошие  денежки  зара- ботаю.  А вот  этот  его приятель. Эй,  как  там  тебя? Тарантусик,  кажется?  Вот  он  прислуживать  мне будет. Эй,  подойди-ка   сюда,  Тарантусик.  Он  проныра. Знаю я  таких. Знаю я  тебя, голубчик! Ласковым  прикидываешь- 

ся?  А  сам  стянул  у  меня  рубчик!  Этот  субчик   вызывает  у  меня  силь-

                                                       -103-                                                       

ное  подозрение. Шулер  он. Мошенник. Где  мой  рубчик?  Небось,  украл?

    –  Не  правда! –  гордо  заявил   Васик. –  Я  не  вор!  Не  брал  я   вашего  рубчика.  Может,  обронили    где-нибудь?

    – Ты  мне  прислуживать  будешь, –  заявил  царь  Аль-Борода. – Эй,  ты,   Тарантусик,   вытри  мне  обувь.

    –  Не  приучен,  –  гордо  заявил  Васик.

    –  Тряпочкой  оботри  мои  чибрики.  Что  тебе  стоит?

    –  Я  же  сказал:  не  приучен! 

    –  Тогда  пойди,  вымой  посуду.

    –  Не  приучен,  –  с  гордо  поднятой  головой  заявил  Васик.

    –  Как  есть,  так  горазд!  А  как  посуду  после  себя   помыть, так  он  не  приучен!.. Ну,  тогда  лучше  тебе  будет,  несговорчивый  мой,  посидеть  в  башне  и  смирить  гордыню!.. Разгневанный  Аль – Борода  крикнул  своей страже: –  Заточить  их   в  башню! Обоих!  Чтоб  не  сбежали! Немедленно!

                                                    4

    Ночью  к  ним  в  башню  прокралась  сердобольная  принцесса  Альдина.   Она  тихонько  произнесла, прошептав,  делая  знак  им молчать:  –  Тс-с!  Молчите. Нас могут  подслушать... На  реке  вас  ждёт  плот.  Идите себе  с богом. Я  вам  помогу. Вот  вам   на   дорожку  еды  немного подкрепиться. И она  протянула  им кяту. Сладкую сдобную   булочку,   завёрну- тую  в   розовый   шёлковый платок. Васик  глянул  на эту  булочку   и,  поморщившись,  заявил:  –  Мало.  Это  и  все  харчи?   На   двух   здоровых  мужиков?  Ну,  да  ладно.  И  на  этом  спасибо, милая моя принцесса.  Ты   нас  спасла!

    –  Поешьте  арбуза. У меня  есть  арбуз,   –   сказала  она.

    –  Вот  за  это спасибо. Ты – молодец! Я  как  раз  так  пить хочу! Ты добрая.  А  вот он  злой! Папа  твой.  Злюка! Самодур. Посуду   меня   всё  пытался   заставить  вымыть!    -104-

Я  люблю  стихи  писать,  а  не посуду  мыть. Вот послушай, Альдина. Тебе  на  прощание  прочту. Я  их  тебе  посвящаю. Ведь  ты  такая  красивая! –  и  он  стал  декламировать  стихи  нараспев: – Ах, Альдина! Ах,  Альдина!  У тебя   глаза!  У  тебя  ресницы! Королева  ты  моя!  Ты  моя  царица! У  тебя  такой  приятный голос!  У  тебя  такой  волнистый волос!.. Простите  мне  надо  выйти  на  минуту. Я  ненадолго. Только  на  пару  минут. Я ещё  ведь вернусь... Арбуз  у  вас  очень  вкусный!  Кажется,  много  его съел.  А   ты,  Чезарро,  ты   тоже  со  мной, –  потянул  он  за  собой  и  того тоже. – Мало  ли  что. Васик выскочил  из башни  и у  первого  встречного  спросил: – Эй, милейший!  Где здесь туалет?  Но на  их  несчастье  им  с  Чезарро  попался  некий  Зайценарик,  витиеватая  душа. Человек,   который   любил   всегда порассуждать, поразглагольствовать.  Он  любил  поговорить  с  людьми. У него  с  ними  всегда  возникали  сложности.  Он  всегда  всё  усложнял.  Но  они   с  Чезарро   этого  не  знали  и  стали  дожидаться   ответа.   Лучше  бы

они  этого  не  делали.

    –  Эй,  милейший! Вы  не  подскажите,  где  здесь  ближайший  туалет?  – стали  они  допытываться.  Но  не  такой  это был  человек,  чтобы  так  всё  просто  объяснить.

    –  Сейчас  я  вам  всё  расскажу.  О,  мои  приезжие  друзья! Выслушайте,   дорогие,  милые гости, мой  рассказ! Он  будет  и  не длинен  и  не  короток.   О, мой  длинный  дорогой  гость  моей   души!  И ты  любезный  мой  такой маленький  друг! Я  вас  так  понимаю! Так  понимаю!..  Вот  видите.  Там,  где   в   голубоватой  дымке  теряется  горизонт  и  темнеется  небольшой   проём,  окаймлённый   розоватой  дымкой  заката,  и  где   льются  прохлад-ные  дивные  струи  великой  реки   Евфрат,  там,  где  на  землю  ложатся  загадочные  тени..

    –  Про загадочные  тени  вы нам  расскажете  в  следующий  раз, а сейчас   бы   нам  хотелось  всё-таки  уточнить... местоположение  этого  домика

    –  Да,  конечно. С  превеликим   нашим  удовольствием!.. И  вот  там,  где  на  землю  ложатся  загадочные  тени...

    –  Ну,  зачем  же  так  всё  усложнять? – нетерпеливо спросил   его Таран- тасик,  которому  было невтерпёж.  –  А  нельзя   ли   как-нибудь  попроще  объяснить. Я  вас  спросил  всего  лишь, где тут у  вас туалет?  Вы не могли  бы  попроще  объяснить. Так  он там? – указал  он  куда-то  вдаль. Но  не на  того напал.

    –  О,  там   нет  туалета,  но  там  вы  найдёте  чудные живописные  места  на берегу  великой  реки Евфрат. И проведёте там  незабываемые   прекрас- ные  минуты  отдыха.  Получите   массу  впечатлений   от  местных  красот.

    –  Зачем   вы  мне   голову  морочите  своими  впечатлениями  и   своими  красотами?! –  в сердцах  воскликнул  бедный Тарантасик. Это было удиви- тельно  слышать  от  поэта. Такое  вдруг   пренебрежение  к   красотам.  Но,  видимо  его  припекло. И  ему  было  сейчас  не  до красот! 

                                                   -105-

  –  Господи! Что  это такое?  В целом  городе  нигде  невозможно   найти  туалет  своей  жизни!  Послушайте, я  вас  только спросил, о,  горшок  моей души,  где  горшок, то  есть  где  туалет  моей души?! Сам,  не замечая   для  себя, и, переходя  на витиеватый  язык,  начал  выходить из себя Васик. – А  вы  мне  что  наплели? Во  всём  городе  нет  туалета! Боже,  что  за  страна? Что  за  нравы?  Нельзя  добиться  туалета!

    –  Некогда  нам сейчас, –  стал  его  отговаривать  Чезарро.

    –  Когда  приспичит,  всегда  найдётся  время!  –  не  согласился   с   ним  Тарантасик.

                                                   5

    –  Многоуважаемый  царь  наш Аль – Борода! К  вам  пожаловал  братец  ваш Аль – Барамустик,  –  появившись  в  дверях  дворца, доложил  прислу- жник   царю. –  Они  сейчас  будут.  Пожалуют   к   вам   через  минуту.  Им  сейчас  чистят  сапоги.  Поэтому  они  немного  замешкались.

    –  Опять  его   принесло!  Ну,  братец!  Как же  он  мне  надоел!

Аль – Борода   вдруг  сразу  сделал  знак  своим  слугам   убрать  все   куша- нья  со  стола.  Они  тут  же  начали  припрятывать  все  царские  кушанья и  вина,  что были  вокруг  на  столе.  Засовывать  их  в разные  щели  и  ниши.  Подальше  от  любопытного  глаза. Не  любил  Аль – Борода  своего   шало- путного   брата. 

    –  А! Аль – Барамустик, братец  мой!  Рад, рад  тебя  видеть! Дай  я  тебя   обниму! – фальшиво   улыбаясь,  произнёс  Аль – Борода   через  минуту, когда  увидел  вошедшего  брата.  И,  изображая  неискреннюю  радость  по  поводу  этой   встречи,  продолжал. –  Ну,  заходи!  Раз  пришёл.  Гостем  будешь.  И  сделал  знак  своим  придворным   принести   им   что-нибудь.

   –  Дорогим  гостем  тебе  буду, –  заявил  Аль – Барамустик

   –  Ну,  дорогим,  не  дорогим,  а  гостем  каким-никаким   всё  же  будешь,  –   у   царя  Аль – Бороды   вдруг  невольно  помимо  его  воли  вырвалось  трудно  скрываемое  пренебрежение  к младшему  брату,  которого  он  ещё  с  детства  недолюбливал. Они  ещё  в  младенчестве  когда-то  не поделили  в  песочнице   лопаточку. И  с  тех  пор  пошли  у  нас  разногласия.

    –  Как  это  каким-никаким?  –  помрачнел Аль – Барамустик. – Нет, брат.  Я  хочу  именно  дорогим  быть.  На  родственных  началах.  Имею  право...  Что это  вы  тут  принесли? – обращаясь  к  слугам,  спросил  Аль – Бараму- стик. и поморщился. – Какие-то  корки засохлые  хлеба! Ты, брат, так прос- то  от  меня  не отделаешься.  Угощать  будешь  всякими  дорогими  винами  и  кушаньями. По полной  программе!

    –  А  у  меня   ничего  нет, – заявил  брату  царь. –  Совершенно   пусто   в  погребах. Ни вин, ни кушаний. Как назло  нет! Всё кончилось. Всё повыпи- ли  и  поели   гости.  Извини,  конечно.  Так  уж   получилось.

    –  А   эту   бутылочку  «Шардане»    ты,  наверное,   не  заметил,  – сказал  Аль-Борода,  ловко  доставая  бутылку  из  укромного места, припрятанную     

                                                        -106-

минуту  назад  слугами.    

    –  Не заметил, – пробормотал  Аль-Борода  в растерянности  и, изобразив  фальшивую  радость  по  этому  случаю, воскликнул: –  Вот  хорошо! Будет  чем угощать дорогого брата. А я  уж подумал  и  угостить тебя будет нечем.

    –  И  этих  яств  ты  тоже,  наверно,  не заметил? –  доставая   блюда   с   разнообразными  яствами   из  разных   углов,   произнёс  Аль – Барамустик  с  иронией. –  Или,  может  быть,  просто забыл?  Ах,  забывчивость,  забыв- чивость!  Не заметил?  А,  братец?

    –  Не заметил, – подтвердил  Аль – Борода   и  криво улыбнулся. –  Вот  хорошо.  Поедим,  а  то  я   думал,   что  уже  всё  съедено  и   брата  нечем  будет  угощать.

    –  Я  думаю  не  всё.

    Аль – Барамустик  обвёл  намётанным   взглядом  покои  брата  и... вдруг вытащил  из  ещё одного  укромного  места  торт  и   прокомментировал    с   ехидцей:  – Его  ты,  конечно,  тоже  не  заметил?!  Так ты  встречаешь  родного брата! Всё  позапрятал  от брата! Ты  всегда  всё  от меня прячешь!  Не  любишь  ты   брата-акробата!  За  то,  что  я  акробат,   а   ты  царь!  Дай мне  поносить  твою  корону!

    –  Не  дам.

    –  У,  какой  ты  жадный!  Ну,  хоть  торта  дай  поесть. Вон  он,   какой  вкусный! 

    Аль-Борода  вдруг выхватил  торт у  него. –  Ну,  нет. Торт   ты  не  полу- чишь! И побежал прочь. А  брат-акробат  за  ним.

    –  Эй,  брат,  не  убегай  от  меня! Дай  хоть  кусочек  попробовать.  Брату  пожалел! Догоню! Всё  равно  догоню! А  за  тобой   не угонишься! Ничего.   Когда  ты  умрёшь, я  буду править. Я  буду  дожидаться   этого  счастливо- го  дня... Буду  твоей  смерти  дожидаться. Тогда  и  тортов  наемся   вволю.  И  электробритвой  твоей  побреюсь.  Она  мне  по  наследству   достанется.

                                                     6

    А Чезарро  с  Тарантасиком  отчалили  от  пристани  и  поплыли  вниз  по реке  Евфрат  туда,  где  она  сливается   с   другой   великой   рекой  Тигр  и  потом  впадает  в  Персидский  залив. 

    Их  плот  несло  по океану. Но плот трещал  по  швам,  поскольку  не был  приспособлен  плавать  среди  больших  океанских   волн,  и  потихоньку  начал  разваливаться. Всё-таки  плот –  это  не  то плавучее  средство,  кото- рое  должно  плыть  по океану,  где  такие  громадные  волны. Ну,  там озеро.  Или  река.  На  худой  конец,  водохранилище. Уж  куда  ни  шло. Но  океан – это  уже  слишком. Океан  есть  океан. 

    Вот   почему   плот  захлёстывало  постоянно  большой   волной.  И  от  постоянного  воздействия  он,  в конце  концов, расшатался  и совсем  вдруг развалился,  рассыпавшись  по частям.
   –  А  как  же  мы?! – воскликнули  Чезарро и  Васик. –  А  об нас ты  поду- 

                                                    -107-

мал?  Что будет  с  нами? Как  сложится  наша  дальнейшая  судьба?  Куда  нам  деваться?  Ведь  мы  же  плавать  не  умеем!

    –  Мне  ваша  судьба  меньше  всего  волнует, –  как  показалось,  ответил  им  плот. – У  меня  других  забот  хватает. Видите,  я  на отдельные  брёвна  развалился?  Ума  не  приложу,  что  делать?

   –  А  нам  что делать?  Куда  податься?  До  ближайшего  берега,  наверно,  тысяча  километров! Это  же так  далеко!

   –  А  не  лучше  ли  туда?  – как  показалось,  ответил  им  плот, показывая  пальцем  вниз. – Всего  каких-то  три-четыре  километра. И  вы  на  суше. И  вы  на  земной  тверди.

   – Нет,  на   дно  мы  не хотим! Отчаянно   хватаясь  за  брёвна,  Чезарро  и  Васик  пытались  удержаться   на  плаву. Но   вот  беда.  Брёвна  оказались  очень скользкие  и  выскальзывали  из  рук. В  конце  концов,  хватаясь   за  все  брёвна  подряд,  Чезарро  остался  ни  с  чем.  Один  на  один  с  водной  стихией. Плавать  он,  как  вы  знаете,  не умел. И  потому  по  всем законам   физики   пошёл  благополучно  ко  дну.  Впрочем,  так  же,  как  и  Васик.  У него на  голове  смело торчал  хохолок. И  этот  его  хохолок  то скрывал- ся  под водой, то вновь упрямо выплывал и победоносно торчал  над водой.

     –  Маленький   мой  любимый  хохолок! А  ну,  не  смей тонуть! – прика- зал  Васик   своему  непослушному  хохолку. Но  хохолок  был  упрямым  и  упорно  сопротивлялся.  Именно  за   этот  хохолок  он  и  вытащил  себя  из  воды. – Ты  мне  спас  жизнь, – обрадовался  Васик. –  Спасибо  тебе,  хохо- лок. Это я  тебе  никогда  не  забуду!

   Таким  же  путём  он  спас  и  Чезарро,  вытащив  его  из воды  за  волосы. Тот  стал  его  благодарить: –  Ты  спас  мне жизнь,  Васик.

    –  Скажи  спасибо  хохолку,  – сказал  он, ухмыльнувшись,  и  предложил  Чезарро  не падать духом и держаться. – Держись за  бревно. Я  постараюсь  хоть  что-то  сделать в данной ситуации. А сам  стал  подплывать к брёвнам  и  собирать  брёвна,  уплывшие  в  разные  стороны,  пока,  наконец,  им   не  удалось  их  собрать  общими  усилиями  в  кучу.  Кое-как  они  связали  их. Хотя  плот  при  этом  уменьшился  почти  наполовину.  Теперь  они  дейст- вовали  более  осторожно, стараясь  не  допустить, чтобы  плот вдруг  опять  ни  с  того,  ни  с  сего  развалился   бы  на  брёвна.

    Оба  в изнеможении  сидели  на плоту, упираясь спинами  друг об друга, и отдыхали  после тяжкого труда. Особенно досталось Чезарро. Тарантасик  задумчиво  глядел  куда-то  вдаль.  В  его  глазах  стояли  слёзы.  Но  это были  слёзы   гордости. – А  ведь  где-то там  наша  родина,  –  сказал  он.

    –  Как  мои  руки  устали! Я  даже  не  могу  пальцем  пошевелить! –  стал  говорить,  жалуясь  ему  Чезарро. – Ты   куда   всё  смотришь?

    –  Держись,  мой  друг. Там  родина  твоя  Италия! Она  тебя  так  любит.  И  ты  её  люби!  Её  нельзя  ведь  не  любить.  Невидимою   нитью   с  ней  ты  связан. Поэтом  ты  не  можешь быть,  но  итальянцем  быть  обязан  и

                                                        -108-

оставаться  человеком  должен  при  обстоятельствах   любых!  –  ответил  ему  Тарантасик

                                   Глава  пятнадцатая.

                                          Алябамба.           

                                                 1

      Среди  вздымающихся  волн  мелькнула  чья-то  тёмная  голова. И вслед  за  тем показалась  лёгкая  продолговатая, выдолбленная  из  ствола дерева,  лодка.  В  ней  сидел...кто  бы  вы  подумали?  Эскимос!  В  парадной  своей  одежде,  в  шубе,  в унтах   и тёплых  рукавицах. На  экваторе, среди  такого пекла,  среди  такой  жары!  Представляете!  В самом  пекле  и  в  зимней одежде!  Откуда  он  взялся  в этих  широтах?

   –  Откуда  ты  тут  взялся?  –  спросили  его в изумлении Чезарро и Васик,  когда  втащили   его  на  свой  плот.

   –  Алябамба!  –  только  и  произнёс эскимос и свалился  вдруг  без чувств  на  плот,  обливаясь  потом.  Чезарро  и  Васик  тут  же подхватили   его  и  прыснули  ему  воды   в  лицо.

   –  Алябамба! –  тихо  произнёс  он  снова,  придя  в  себя.  А затем слабым  голосом  тихонько  добавил: –  Водака.  Едака.

   –  Может  быть, он  хочет кушать?  Или  пить? – пожал  плечами Чезарро. – Надо  его  покормить. И  дать  ему  воды.

     Однако  эскимос  выпил  лишь  воды  и  заснул. А  наутро  проснувшись,   и  отчаянно  жестикулируя,  стал   требовать   что-то. Да  так  яростно.  То  молчал,  молчал, а  то вдруг разговорился. – Чего  он хочет? Этот  эскимос?  

    –  Он  требует  прохладной  лысины, – удивлённо  развёл  руками  Васик. – требует  он...Алябамба   этот.   Проснулся   и...требует.

    –  Да  не  прохладной  лысины,   а... протухлой  лососины.  Вот  чего  он  хочет. Этот  наш  требовательный   друг  с  севера.

    –  Ты  посмотри  только  на  этого  эскимоса!

    Его  лицо  вдруг  стало раздуваться  и  приобрело  раздутую  до безобра- зия  форму.

    –  Это он  выражает  свою  обиду. Вы  не нашли  для  него  кусочек   про- тухлого  мяса.  И  он  на  вас  крупно  обиделся.  Нет,  вы  посмотрите,  как   он  крупно  надулся  от  обиды! Этот  северянин   оказался  себе  на  уме.  И  в  этом  путешественники  очень   скоро  убедились.  На  следующее  утро   Чезарро  проснулся   от  дикого  крика   Васика.

   –  Убили!  Убили! –  орал  он  благим   матом.  –  Зарезали!!!  Живым  сожрали!! –  и  показал  на  отъеденную  часть  уха.  Эскимос  был  очень  доволен  проделанным.  Он  лихо  жевал  с   довольным   видом   ухо   и  улыбался,  твердя:

    –  Сытенький, сытенький.   Мол,  он  сытенький.

    –  Что за  дурак?!

   Он  то  сытенький,  а  каково  было  Васику?! Васик  выкинул  эскимоса  с  

                                                      -109-

плота.  –  Иди,  откуда  пришёл!  –  плача  и  держась  за   ухо,  сказал   он

      На  лице  эскимоса  ровно  ничего  не  изменилось. Ему  было всё равно.                                       Свой  кусок  мяса он  урвал. – Сытенький, сытенький, – ещё  доносилось  из  дали  какое-то  время. А  потом  всё  стихло.

     –  На  нашу  голову  появился  этот  эскимос.  Слушай,  Чезарро, эдак  он  чего  доброго съел  бы  нас совсем, –  с  серьёзным  видом  произнёс Таран- тасик. –  Ну  и  вкусы  у  людей! Пришёл,  увидел,  съел.  Съел  ухо... и  уда- лился. Как пришёл,  так  и  ушёл!  Но  что  он  тут нашёл?  Поэт  задумался.     

     –  Эх,   дальше  строка  не  получается.   Что  же  он  тут   нашёл?  Он  же   моё   ухо  тут   нашёл   и  сожрал!  Людоед  этот!  И  пропал! И  в  бурных   водах   сгинул.  Зачем  ты  нас  покинул?  Зачем  ты  нас  покинул,  Алябам- ба?  Ты  лучше  станцевал  бы  танец  самбу! –  вдруг  хлопнул  он  себя  по  лбу. –  Нашёл  строку!  Нашел  рифму!.. Хотя   нет.  Северные  народы  как-то самбу  не танцуют... А  что же  они танцуют? Танец  моржа... Точно! Как  только  заалеет  первый  луч,  дрожа. Встаёт  наш  эскимос.  Танцует  танец  он  моржа. Он  так  увлёкся  сочинительством, что не заметил, как свалился  с  плота  в  воду. И  тут  как  тут  дежурившая  акула   подплыла  к  нему  и, разинув  широкую  пасть,  проглотила  бедного  сочинителя   целиком. Да! Слямзила,  одним  словом,  бедного  поэта. Что-то  не везло  ему  в  послед- нее  время  Васику  этому,  Тарантасику. То  Алябамба   этот  ухо  ему  от- хватил.  Теперь   вот  акула   самого  слопала.  В общем,  приключений   и  впечатлений  хватило  сполна. «Рассеянным  я  становлюсь  что-то»,  –  по- думал Тарантасик, скрываясь  в  чреве  акулы. –  «Надо  впредь  быть более  внимательным.  Более  осмотрительным. А  не  ротозеем. Эх,  ротозей!». 

      А  Чезарро   поплакал   над   судьбой   неудавшегося    поэта    и  поплыл  дальше. Что  же  делать?  Жизнь  продолжается.  Жизнь  на  этом  не  оста- навливается. И  дальнейший  его путь  проходил   уже  без  друга,  которого   проглотила   безжалостная   акула.   Однако  судьба   у   этой  акулы   оказа-лась  ещё  более   неудачной,   чем  у  Васика,  приключения   которого  на  этом  не кончились. Ведь эта  акула  оказалась  вскоре  пойманной  людьми.

  На  одном  из  островов  местные  туземцы  поймали  её  и  располосовали   ножом   её   брюхо.  Каково  же  было  их  удивление,  когда  оттуда  выва- лился  живым  и  невредимым   Васик,  который   неожиданно   стал   даже  предъявлять  им   претензии   за  то,  что  они  его  вытащили. –  Зачем   вы  меня  лишили   покоя?  Ах,  мне  было  там   хорошо. Тишина.  Покой.  Все  условия   для   сочинительства.  Вот  послушайте,  мои  дорогие,  что  я  там   накропал. Это лучшее,  что  я  написал  за  всю жизнь  в  тесном  и  душном  желудке акулы. Вы народ смышленый. Вы меня поймёте. Вот  послушайте. И  обращаясь  к  туземцам, особенно к одной  из  молоденьких   красивых   туземочек по имени Индрикакес  с замечательным  украшением  на  голове,   глядя  на  неё,  он  стал  ей  декламировать   свои  новые,  только  что  сочи- нённые, свеженькие  с  пылу жару  стихи  нараспев,  как это делают  поэты: 

                                                        -110-            

   В  тесном  желудке  акулы.

   Ни  ветерка,  ни  дуновенья.

   Только  горят  мои  скулы

   Несколько  дней  подряд!

   Мои  скулы  только  горят!        

   Я  питаю  к  тебе  интерес!

   Это  от   вдохновенья!                 

   Я  питаю  к  тебе  интерес!

   О,  моя   Индрикакес,                

   О,  моя  Индрикакес!

   –  Хорошо  сказано.  Не правда  ли,  друзья?   Просто  супер! –  он  в  полном   восторге  поцеловал скрещенные  пальцы.  – Ах,  мои, смышлёные! Вот послушайте  ещё,  что  я  тут  надолбал! Но  смышлёные  туземцы  не  захотели  дальше слушать  его  стихи. Им   нужны  были  не  стихи. А  сам  Васик...В  виде  жаркого.

                                          2

      В  это  время   султан   Бултан   проснулся   и   стал   чесаться   и  зевать.  Он  был  довольно разболтанный  человек.  –  А  как  там  чувствует  себя  этот  вчерашний,  этот пойманный  эскимос  или  как  там  его? –  спросил  этот  Бултан  у  своего  слуги  Халабуда. Тот  поклонился  и  ответил:

  –  Он   только  что  проснулся  и  требует  холодную  лысину  на  завтрак.

  –  Что он  требует? –  перестав  вдруг зевать, переспросил султан  в  ужасе. 

  –  Прохладную лысину. На завтрак, –  упавшим  голосом  повторил  слуга.

  –  Ты  не так  понял,  чудак, –  заметил  главный  повар  Драмальзяк. –  Он  требует  всего  лишь  протухлую  лососину.

   –  Ах,  лососину... Но... но  зачем  же  протухлую? –  удивился  султан Бу- лтан  и   весело  добавил. –  Мы  можем  и  свежую  ему  организовать.

   –  Нет, он  и  слышать  не хочет  о  свежей,  –  сообщил  главный  повар.  –  Ему  подавай  только  с  душком. –  Они  не  признают  свежую. Не  интере- суются.  Тухлятина  их   устраивает.  И   даже  очень.  В  том-то  и  дело.

    –  Ах, его тухлятина  устраивает.  Откуда   вы  этого эскимоса выкопали?  Амлябамбу  Балябамбу  этого?

    –  Он  к  нам  приплыл  из  океана. 

    –  Всё моё  султанство, всё  моё Бултанство  только о  нём  и говорит. Ор- ганизуйте  ему  его  любимую   тухлятину,   и  чтобы   ему  было  нескучно,  покажите, Драмальзяк, свою лысину. Пусть ест и любуется вашей лысиной.

    –  Но  зачем  же  лысину  ему  показывать? –  удивился   повар.

    –  На  всякий   случай.

  И тут  перед  глазами  султана Бултана  предстал  человек  какой-то. Непо- нятной   наружности.  Со  всклокоченными  волосами  и  горящими алчным  огнём  глазами.

    – Так  это  и  есть  Амблямба?   Ты  кто?

    –  Я  свой!  Свой  в  доску   парень.

                                                     -111-

       Это  был...Ракан Траракан.  Он  стал  производить  какие-то загадочные  пассы  вокруг  лица  Бултана. И  какие-то  непонятные  телодвижения.   Он  ещё  какое-то  время  священнодействовал.

    –  Что  пришло, то ушло. Что  ушло,  то пришло. Какое  мне  доброе  дело  сделать? – вдруг спросил он. – Для  вас, мой дорогой султан? А сам  выбрал  подходящий  момент  и  стырил  золотой  портсигар,  лежащий  на  столе  и  неожиданно  осведомился  у султана:

     –  Тут  бабушка  с  двумя  мешками  не  проходила?

     –  Какая   ещё  бабушка? –  выпучил  глаза  в  изумлении  султан Бултан.  – С  какими  ещё  мешками?

     –  С  мешками  с   золотом. А  то  я   хотел  ей  помочь...донести.  Я   ведь  всегда  помогаю старушкам. А  вот  вам,  любезный  султан,  моя  веритель- ная  грамота.  Разрешите  вручить? Будьте  любезны 

     –  Что это  за  фитюлькина  грамота?  У  султана   глаза  полезли  на  лоб.  –  Я  спрашиваю,  что  это  такое? –  возмутился  Бултан,  прочитав  бумаги,  которые  ему  подсунул Ракан. Какую-то грамоту,   в  которой   говорилось,  что он  (Ракан) имеет  право на получение мешка  золота и  золотых  монет.  А  так  же  на  ношение  на  левой  груди  золотых  орденов.  Всех,  каковые  имеются  у  султана.  Ракан  сам  написал  эту  бумагу  и  поставил  на  ней фальшивую  печать,  смастерив  её  из  пробки. Ужасно  пронырливым  был  он.  Всюду  пролезет. Всех  хотел  обмануть,  когда   дело  касалось  денег. Лишь  бы  смошенничать.  Лишь  бы  объегорить!  Знаю  я  таких!  Он  из таких. Из  кожи  лезет,  лишь  бы  получить  богатство. Но   султан  Бултан  велел  прогнать  проходимца. Так  что  ничего  он   не  получил.  Если  не  считать  пинка   под  зад,  которым   его  «наградил»  стражник,   выгоняя   его  прочь  из  дворца.  При  этом   неожиданно  вдруг  выпал  откуда-то  из  штанов припрятанный  там  у  него  где-то  в  складках  золотой  портсигар,  украденный   у  султана.

    –  Так  это же  портсигар   нашего  султана! –  воскликнули    изумлённо  стражники. – Откуда  он  у тебя?! –  хором  спросили  они. У Ракана  глазки  воровато  забегали. Ему  нечего было  отвечать. –  Ах,  ты  ворюга!

    Ракан Траракан  бросился  наутёк,  спасаясь от их  преследования. Так он   лишился   золотого   портсигара.  Ну,  хорошо   хоть  так. А  мог  лишиться  жизни! Однако он не унывал. Прибежав  на  пристань, он  крикнул  какому-то  сонному  лодочнику,   сидящему  в  лодке  и  клюющему   носом.

    –  Эй,  малый,  что   ты  тут  сидишь?   Тебя  ждёт  Сюзанна!

    –  Какая   Сюзанна? –  удивлённо  спросил  лодочник, перестав  клевать носом

    –  А  вот  какая! – произнёс  Ракан  и, стукнув  по голове  лодочника  чем-то  тяжёлым,  завладел   чужой  лодкой  и  спокойненько  отправился    к  соседнему  острову  Мняма-Мняма, видневшемуся  в  голубоватой  дымке,  где  обитали  кровожадные  туземцы.

                                                            -112-

                                              3 

     Туземный   вождь  Барбахан  острова  Мняма-Мнямы   подманил   себе  пальцем Бонблюрака, который  очутился   каким-то образом  на  его  чудес- ном острове.  После  долгих   утомительных   скитаний  судьба  занесла  его  сюда. –  Ну, что ты  мне приготовил,  чужеземец,  на обед?  Хвастался,  что  приготовишь  мне сегодня   что-то  особенное  и  очень  вкусненькое. Паль- чики  оближешь! И  где  твои  пальчики?

    –  Обязательно,  –  изогнулся  угодливо  Бонблюрак. 

    –  Смотри  у  меня! Только  в  этом  случае  я  ещё  подумаю, съесть  тебя  или  нет. Что  тут  у  тебя? Ну-ка? Вроде  пахнет  вкусно.  Смотри,  если  не понравится  мне  твоя  стряпня,  прощайся  тогда   с  жизнью!

    –  Это  борщ,  ваше  Барбаханство, – лебезя  ответил Бонблюрак. – Будете  довольны, ваше  Мням-Мнямство! 

    –  Борщ?  Какой  ещё  борщ?  Я никогда  не слыхал  про  него. Я  никогда  не ел  борща.  Что  это  за борщ?  Какой  такой  борщ?

    –  Красный.  С  помидорами.  С  капустой.

    –  Какие  ещё  помидоры? А? Какую ещё  капусту  ты мне тут подсовыва- ешь? – возмутился   Барбахан  и  скривился. –  Безобразие!  Нет, вы  только  подумайте! Зачем  мне твоя  капуста?  Ты  мне поэзию дай! Ты мне козявок  дай! Гусениц! Улиток  и медуз!  Ты  мне  мотыля  дай!  И  покрупнее!  Это  я  понимаю.  А  то  дал,  понимаешь,  какой-то  борщ!  

    –  Обязательно.

    –  Что  обязательно?

    –  Ваше  Барахольство!  В  следующий   раз   я   вам приготовлю  борщ   с   мотыльком.

    –  Не  хочу  борщ!

    –  Тогда  я  вам  приготовлю  суп. Обещаю,  очень  вкусный! –  пообещал   Бонблюрак,  дрожа  от  страха. –  Только  не  ешьте  меня!  Умоляю!  С  ракушками  суп. Пальчики  оближите!

    –  С  ракушкой? –  ухмыльнулся Барбахан. –  Ну,  это  другое  дело. С  ра- кушкой...И  с...Бонблюракушкой! – добавил  с  довольным   видом   вождь   острова   Мнямы-Мнямы    и  расхохотался,   поясняя:

    –  Вкуснее  будет. Наваристый. Мясной. С  мясом.

    –  А  с  чьим  мясом? –  ужаснулся  Бонблюрак.

    –  Боюсь,  что  с  твоим. Ты   правильно  понял,   чужеземец.

    –  Нет!  Нет!.. Только  не это! –  залепетал  Бонблюрак,  целуя  сандалии  у  вождя. – Это  не  рекомендуется.  Это  я  вам  не  рекомендую. У  меня  плохое  жёсткое  мясо!

    –  А  мы  для  начала  потопчем  тебя.  Походим   по  тебе  ногами.  Ух,  и  потопчем! Как  следует. Сразу  размякнешь. Мякеньким  станешь. Мы  тебя  хорошо  потопчем. В  тебе  вон,  сколько  пропитания  для  меня   и  моих  друзей! В  твоём  толстом  теле  вон,  сколько  жирного  мяса  заключается!

                                                     -113-

Сколько  запасов  будет  на  зиму! Ты  мне  подходишь. И  без разговоров!  Будешь  для  моего питания! И  не надо  этого  причитания!

    –  Пощадите!

    –  Или  у  тебя  мало  воспитания? Как  я  научился  у  одного поэта, кото- рого  потом  съел,  говорить  стихами. И  вот  тебе  скажу  я,  брат.  Я  сам  себе   ужасно  рад!  Я  сам  себе  хвалу   воздам.  И  буду   есть  тебя  и день,  и  ночь. Ам! Ам!  –  пропел   вождь  Мнямы-Мнямы    с  довольным   видом  эту  песню  и  развеселился.  А  возле   его  ног  ползал  Бонблюрак,   выма- ливая  пощаду.  – Я   же  боцман! У  меня  есть  связи!  Я  не  просто  так!  

    Однако  тут  к  нему  подбежал  туземец-слуга,  чтобы   сообщить  вождю  ещё  одну  новость: – Наш  уважаемый  вождь  Барбахан,  мы  поймали  ещё одного  белого  человека   с...зайцем.

    –  Вот  как?  А  ну-ка  приведите  его  сюда. Я  хочу  посмотреть  на  него. Это  оказался...капитан  Трусишка. Почему-то  с  зайцем. 

    –  Ты  кто? –  спросил  его  вождь  Барбахан.

    –  Я сначала  бы  хотел  выпить чашечку кофе. Принять ванну. Я немного  утомлён. У  вас есть  свободный  кубрик? –  принимая  важный  вид,  сказал  капитан. –  Я  хотел  бы отдохнуть  с  дороги.  Привести  себя   в  порядок.  Мне  бы  отдельную  каюту. 

    –  Будет  тебе  кубрик. Будет  и  каюта,  –  нахмурился   вождь   Мнямы-Мнямы. –  Я  спрашиваю,  ты  кто?

    –  Я  капитан  корабля  Фабио Труссаччи, –  гордо выпятив  грудь, произ- нёс  капитан. –   Фамильяно...Итальяно. Адриатика. И  прошу  ко мне  отно- ситься  с  уважением. Как  к представителю  высокоразвитой  цивилизации.

    –  А  где  твой  корабль,  высокоразвитый  капитан?

    –  Он  потонул.  Досадная   случайность. Мы  наткнулись на  рифы. И  он  пошёл  ко  дну.

    –  Вот  как.  А  где  были  твои  глаза,  уважаемый?  Капитан  называется!

    –  Я  был  занят  другими  делами.

    –  Чем  же  ты  был  так  занят,  что проглядел  рифы?

Труссаччи  почему-то  забыл   сказать,  что он  был  пьян  в  стельку.  И  не  то,  что  командовать,  он  стоять  на  палубе  не  мог!

    –  Значит   ты  плохой  капитан,   раз  расколошматил  корабль...А  зачем  тебе  заяц  понадобился?

    –  Я  собирался  убить  его и покушать.

    –  А  теперь  я  покушаю   тобой...Ха-ха! –  расхохотался   вождь   острова  Мнямы-Мнямы, довольный   своим  остроумием. – Вместе  с  этим  зайцем.  Это  звучит. Будешь  у  меня  на  второе. Ха-ха! А  на  первое  суп  Бонблю- ракушка   с   ракушкой. Боцман   на  первое. Капитан  на  второе.  Отлично!

    –  Не желаете  на  третье  ещё  одного  субъекта?  –  подхватил  его  заме- ститель  по  хозяйственной  части  Дыряк – Мыряк. – Мы  выловили  в море  ещё  одного  субъекта.

                                                             -114-

    –  Кого  ещё  там  принесло  мне  море?  Что-то  оно   щедрое  сегодня  на   вкусных  субъектов. 

    –  А  вы  посмотрите  сами. 

     Увидев  новую  добычу,  вождь  Мнямы-Мнямы   произнёс. –  А  вот  и   ещё  один. Ещё  один  парень. Это  был... вездесущий  Ракан Траракан. Соб- ственной  персоной. Он  сразу  уловил  суть  событий  и  принялся  за   дело   с  присущим  ему  рвением.  Встав   на   четвереньки,   он   приблизился   на   четвереньках   к   вождю  Мнямы-Мнямы.

    –  О!  Кого  я  вижу! –  начал  он  с  места  в  карьер. – Мняме-Мняме!

    –  Что  это  за  человек?  –  в  недоумении  посмотрел  на  него  вождь.                                                               

    –  О,  уважаемый  мой  любимый  вождь!  Разрешите, –   сказал  угодливо  гость. –  Поправить  вам   чубчик  кучерявый!  Дозвольте,  я   буду   с   вас пылинки  сдувать! Я   буду   вашим  преданным  псом    и  приготовлю  вам   такой  суп   с   черепахой,  что  вы   ахнете!  Это  такая  вкуснятина,  что  вы     пальчики  оближите! Будьте любезны,  вашу  ручку! О,  какая  у  вас  линия  жизни  интересная!  Я  вам  сейчас  всё  расскажу.  Надо ручку  только  мою позолотить. Вождь  даже  не ожидал  такого  напора. А  Ракан   решительно  продолжал:  –  Разрешите   вас обнять. Я  буду   вашим  лучшим   другом. Преданным, как  собака! Они  обнялись. Вернее,  это  Ракан  обнял  вождя.  А  потом  у  вождя  не заметно  исчезли  с  шеи  красивые  агатовые  бусы.

    –  А  где  мои  бусы?  –  вдруг   спохватился   вождь.  –   Ты  не  видел? – спросил  он  у  Ракана. А  бусы  на  шее  Ракана  уже  болтаются.

    –  Нет. Не  видел, –  сказал   Ракан  нагло. Совсем   обнаглел!  А  у самого  чужие  бусы  на  шее  болтаются.  Ну,  такой  проныра!

    –  Да  вот  же  они! –  спохватился  вождь. –  На  твоей  шее. Как они туда  перекочевали  к  тебе? –  не  переставал  он удивляться. –  Ничего  не  пони- маю!  Ты  что-нибудь  понимаешь?  Колдовство,  не иначе!  Это  происки   колдунов  из  племени  желтопузиков!

    –  Скоро  будет  дождь, уважаемый  вождь! –  решил  перевести  разговор  на другое Ракан. Хотя  на  небе не было ни облачка. Обнявшись, они мирно удалялись  всё  дальше  и  дальше  в  лесную  чащу.

    –  Я  так  думаю,  что  дождём  пахнет,  –  напомнил  Ракан.

    –  А  я  так  думаю,  что придётся  тебя  съесть,  –  огорчённо  произнёс  вождь. –  Хороший  ты  парень.  Но  ничего  не  поделаешь. Кушать   хочет- ся.  Придётся  тебя   всё-таки   съесть.

    –  Мама,  – тихо  произнёс Ракан,  понимая,  что  дело  плохо. Его  спасло  только  то,  что  другое  племя  желтопузиков налетело  на  них  и  схватило  его  к  себе  в  качестве  захваченного  трофея.  Они  повезли  пленников  к  себе  на  остров. Однако  на  них налетел  шторм  и  перевернул  их  пироги. И  Ракан  вместе  с  другими  пленниками  оказались  в  водной  стихии.  В  который  уже   раз. Впрочем,  ему  было  не  привыкать  и  он,  отчаянно  гребя  по-собачьи,  удалялся  от  этих  самых  желтопузиков.

                                                    -115-

                                     Глава  шестнадцатая.

                               Ракан  на  острове Фигу-Фигу.

    

    Ракану  Траракану  повезло. Он  не утонул. Море  выбросило  его на  низ- кий  песчаный  берег  острова  Фигу-Фигу  маленького  островного  султан- ства   Фарджи. Очнувшись,  Ракан  спросил  сам   себя:  –  Где  мои  деньги?

    Это  первое,  что  пришло  ему   на   ум.  И  когда   Ракан  узнал,  что  он попал  в  султанство,  которым   управляет   султан   Мурад   Альпапах,    он  понял,  что  самым  богатым   в  этой  стране  является  этот  самый  султан.    

«Вот  кто  здесь  самый  богатенький! Вот у  кого можно  украсть», – решил  Ракан. –  «Вот   у  кого  водятся   денежки!».  Он  отправился   во  дворец   к султану,   но  возле  ворот  стояла  стража. Это  не  смутило Ракана.

      –  Пропусти  меня,  добрый  человек,  будь  добр  к  султану, – попросил   Ракан  и провёл  ладонью  по горлу. –  Очень  надо  мне  до вашего Мурада!  Очень  надо!  Попасть  к  вашему  султану  надо!

      –  Не  стану  я  тебя  пропускать. Не  стану  пропускать  к   нашему  султану,  –  отвечал  ему  стражник. –  Понятно?  Не  могу! Не имею  права. Ты  кто такой? –  спросил стражник у Ракана  и  поморщился. – Голодранец  какой-то! Много  вас  тут  таких  шляется!  Возле  стен   дворцовых  ошива- ется!

    –  А  чего  он   обзывается? –  сказал   Ракан   второму   стражнику,  более  хилому,  не  такому   здоровяку  и   не  такому  мордатому,   как  первый. У  него были  нелады  с  желудком. – Я  не  голодранец. Я  не  оборванец.  Я  упрямый. Мне ваш  самый  главный  нужен! Я  просить  не перестану. Про- пустите  к вашему  султану. Пропустите,   ребята.

    –  Он  занят. У  него ведь ужин. А зачем  тебе  он  нужен? Он  сейчас  там  с  птичкой  развлекается.  Попугая  слушает. И  халву  с  шербетом кушает.

    –  Он  бабочек  любит, –  подсказал  другой  стражник. –  Очень  уважает. Этих  бабочек  у  него  тьма-тьмущая! А  ему   всё   мало!

    –  Пропусти,  товарищ.

    –  Не могу, – ответил  второй  стражник  и  опять  поморщился. –  У меня  что-то  язва  желудка  разболелась... Мне  нельзя   ведь нервничать. Мне  не надо  нервы  трепать  понапрасну. Тебе  ясно? Мне  бы  надо  диету  соблю- дать. Так  что уходи!.. Сколько  можно  повторять?  Убирайся! И  не прика- сайся! Не  прикасайся  ко  мне.

     Но  Ракан  не  сдавался.  И  решил  действовать  по другому. Хитростью.      

    –  Я   тебе  принёс манную   кашу, – стал   говорить  он  стражнику. – Как  раз для   твоей  язвы.. Очень  полезную  для  здоровья. Каша  превосходная! Каша  отличная! Как раз для  тебя.

    –  Всё  равно  не  могу,  –  уже  не  так  категорично   заявил   стражник  и  вдруг  поманил  пальцем  Траракана.  –   А  манная  каша  на  молоке?  – по- интересовался   он  у  того  и  стал  заглядывать  в  его  карманы,  как  будто  

                                                            -116-

желал  там  увидеть  манную  кашу. 

    –  На  молоке, – соврал   Ракан,  у  которого  не  было  не  то  что  каши, но и  даже  куска  хлеба.  Он  со  вчерашнего  ничего  не  ел.  

    –  И  со  сливочным  маслом?

    –  Да.  Со  сливочным. Поешь,  пока  горяченькая!

    –  Ну, да  ладно, –  сдался  наш  стражник. – Давай  сюда   манную  кашу.  Я  очень  люблю  манную  кашу!  И  много  у  тебя  каши?

    –  Пожалуйста!  Сколько  угодно!

    И  Ракан  зачерпнул   песка  и  бросил  горсть  прямо  в   глаза  язвеннику.  Тот  зажмурился  и  закричал  от  боли, пытаясь  прочистить  глаза,  но  ему  плохо  удавалось.

    Второй  стражник  тоже  пришёл  в  движение.

    –  Эй,  ты  что?  –  опешив,  спросил  он.  –  Ты  что  вытворяешь?

    –  А  ты  что,  тоже  каши  захотел?  –  нагло  спросил  Ракан  и  швырнул   вторую горсть  песка  и ему  прямо  в  глаза. –  Получите! Будьте  любезны!  Мне  не жалко!

    После  чего  и  этот  стражник  на  время  лишился  зрения.

     А  Ракан Траракан   преспокойненько   отправился    к  султану  на  ауди- енцию  раздобывать  денежки.

   Увидев  султана,  Ракан  сразу  узрел  у   него  на  пальцах   дорогие  золо- тые  перстни   с  бриллиантами  и  изумрудами. Траракана  словно  что-то  подбросило,  и  он  метнулся   к  этим  перстням,  чтобы  разглядеть  их  по-ближе.  При  их  виде  у  него  сразу   развязался   язык.  Ракан,  алчно поглядывая  на  эти  перстни,  бойко  заговорил: –  О,  мой  господин! Я  хо-тел   выразить  вам   своё   восхищение. Ваше  султанство! Ваше  бриллиан-

ство,  то  есть   я  хотел  сказать,  ваше  набобство!  Я  ябедный,  то  есть  я   бедный,   несчастный    человек.   Злые,   нехорошие   люди   бросили   меня     

в  бурные   воды   океана.  Они  даже   не  спросили,  хочу  я   того  или  нет. Хочу  я  туда  или  нет. Какое  там! Сразу  фи-ить!  И всё! Без  разговоров. Я  сразу  пошёл  ко  дну. Буль-буль. Я  думал: всё. Но  тут   злая  нехорошая  акула   проглотила   вдруг  меня.  Однако  такие  как  Ракан  Траракан...Поз- вольте  представиться. Так  просто не  сдаются  и  так  просто не съедаются.   Акуле  стало  нехорошо. Её  затошнило. И её  вырвало.  Обессиленная,   она  сдалась  людям   в  плен. В  общем,  сдалась  на  их  милость. Но  они  её  не  помиловали.  Разрезали  брюхо... И  вот я  у  ваших  ног!  Живой,  здоровый  и  невредимый!  Такие  как   Ракан  Траракан   не  тонут.  Меня   акулы   не   переваривают!  Меня   никто  не  переваривает!  Меня  акула  не  хочет!  До  того  я  вредный!

    –  Хватит! – прервал   его  болтовню  султан. – Вашу  акулью  историю  я  уже  слышал.  Что  ты  хочешь?

    –  Ваше  султанство,  позвольте  выдать  мне  немного  денег.

    –  Немного...  денег? –  брови  султана  Альпапаха   вдруг  подпрыгнули   

                                                        -117-

вверх  от удивления.

    –  Разве  я  сказал  немного? –  глаза  Траракана   блеснули  алчностью. –  Много  денег. Очень  много! Как  можно   больше  звонкой  монеты!

    –  А  не  жирно  тебе  будет?

    –  Нет. Не жирно. В самый  раз. Ваше  султанство,  я  подсчитал.

    Султан  задумался  на  некоторое  время,  а  потом   в  раздумье  ответил:

    –  Нет,  не  дам  я, Таракак,  тебе  денег. Ни  копья!.. Вернее,  ни  одной  султанской  лиры! Ракан  Траракан  разочарованно  заскрипел  зубами.  Не  вышло.  А он  так надеялся.

    –  Ладно, ступай  себе. Ты  мне  уже надоел! Султан  зевнул, прикрыв ла- дошкой  рот. При  этом сверкнули  великолепные  перстни  на его  пальцах.  Эти  перстни, нанизанные  на  все  пальцы  султана,  не давали  Траракану  покоя. Они  манили  его. Притягивали  к  себе  взор  своим  блеском.  Ракан  понял,  что это  его последний  шанс. Изловчившись,  он  снял  перстень  с  мизинца   Альпапаха, незаметно  для  султана. И  заговаривая  ему  зубы,

чтобы  отвлечь   его  внимание,  сказал   ему: –  Ваше  султанство,   глядите,   какая  красивая  бабочка  полетела!

    –  Где  бабочка?  –  встрепенулся  сразу  султан,  вертя  головой, на  кото- рой  возвышался  тюрбан  с  красивым   изумрудом,  то  туда,  то  сюда  в  поисках  несуществующей  бабочки. – Я  очень  люблю  бабочек! Я обожаю  бабочек!  Бабочки – моя  слабость!

    –  Да  вон  же  она!  Смотрите  лучше,  ваше  тюрбанство! Вон  она!  Да   там  не одна бабочка! –  показал  наугад пальцем  куда-то  в  окно Траракан,  а  сам  снял  не  спеша   все  перстни  с  руки  султана.  Пока  тот,  увлечён- ный  поисками,  глядел  зачарованно  в  окно, пытаясь разглядеть  несущес- твующих  бабочек,  Ракан   со  спокойным  видом,  неторопливо,  даже  любовно,  снимал  с  его пальцев   перстни.  Все  снял.  Все  до одного!

    –  Эх,  жаль. Наверно,  улетела  ваша  великолепная   бабочка,  – с   сожа- леньем    произнёс   Траракан. –  Эх,  вы,   растяпа,   такую  чудесную  бабо- чку  упустили! Очень редкий  экземпляр! И  что  мне  с  вами  делать!  Упу- стили  такого  красавца!  Такого  мотылька!   Ничего  не  поделаешь.  Туфта  вышла.  Ничего... В   следующий    раз   повезёт!.. Разрешите   мне  в  таком случае удалиться... А  вы  тут  пока ищите вашу  бабочку. До морковкиного  заговенья. Жаль...

    – Конечно,  жаль. Ведь  бабочки – моя  страсть!

   Однако,  сделав  несколько шагов  в сторону   выхода,  и,  вдруг вспомнив  о тюрбане  с  изумрудом,  Ракан  вернулся.  Жадность  победила.  Охватив- шая  его сказочная жадность  не дала  ему  уйти.

    –  Вон  она  бабочка! Я  её вижу! Вижу!  – вернувшись, закричал  вдруг радостно гость.  –  Ваше   султанство!  Какая   чудесная  бабочка!

    –  А  я   её  не  вижу! –  удивлённо  произнёс  султан.     

    –  Вот одна! Вот другая! Да  сколько же  их! – с притворным  удивлением

                                                             -118-

воскликнул  шарлатан.  –  Это  просто праздник  для  глаз! Не упустите  на  этот  раз! Ловите их! Да  ловите  же  вы  их!

     –  Где?  Я  ничего  не  вижу!  Да   где  же? –  поражался   султан.

     –  Вот они! Глядите! Ваши  любимые  бабочки!.. Какая, какая красавица! Вы  её  должны  обязательно поймать! –  вопил  Ракан. –  Она  у   вас  перед  носом, а  вы  её  не  видите!  Слепой,  вы  что ли?  Альпапах,  большой   лю- битель  бабочек,  просто  заметался   в  поисках  бабочек. А  Траракан  тихо  снял  с  головы  султана   тюрбан  с  драгоценными  украшениями,  в  самом  центре  которого  сиял  крупный  изумруд  и, прихватив  его  с  собой,  тихо  удалился,  не прощаясь. Может  быть, так  бы  ему  это  и  сошло, пока  раз- горячённый  Альпапах  носился   в   поисках   бабочек,   ничего  не  замечая  вокруг. Уж очень  он  был  увлечённый  этим  делом. Но  тут  вдруг на свою  беду  Траракан  заметил   ларец  с   драгоценностями. Он  стоял  на  столике  в  углу  большой  комнаты,  сияющей  роскошным  великолепием.

       Открыв  крышку  ларца,  Ракан,  не  веря   своему  счастью,  выудил  дрожащими  пальцами  драгоценные  камни  и  стал   жадно  набивать   ими  себе  карманы,  приговаривая:

     –  Глядите,  глядите,  ваше  растяпство,  может,  и  найдёте  прелестную   бабочку  свою!  Хи-хи! Но  я  в  этом  не  уверен.  Хи-хи! Совсем  обнаглел. Даже  не  скрывал   своих  воровских  намерений. Жадность его и погубила.    

     –  Глядите   лучше,  ваше  султанство!  Глядите. Да  не  проглядите  её! Совсем  бдительность  потерял  он. 

      Тут  султан  обернулся  и  увидел  эту   картину. Как  гость  его  спокой- ненько,  как  ни  в  чём  ни  бывало,  крадёт  его фамильные  драгоценности  из  ларца,  набивая   ими   свои  карманы.  А  на  голове  Траракана   увидел  свой  любимый  тюрбан  с  изумрудом,  который  красовался  на  ней самым   наглым  образом. 

    –  Что  ты  делаешь,  пёс нечестивый? – воскликнул  султан  в  гневе. – Ты  воруешь  у   меня   драгоценности?!!  Вор!!!   Стража,  хватайте  его!!!  Хватайте!!! На  его  зов  тут  же  прибежала  стража.       
    –  Ваше султанство,  это тот  самый  босяк,  который  нам  нагло  песком   глаза  засыпал! –  стали  жаловаться  султану  стражники. –  От  него  всё  можно  ожидать. Он   очень  опасен.  Этот  тип. Он  такой!

    –  Арестуйте его и посадите в чан с дерьмом! И чтоб каждые  пять  минут  он  нырял  туда. А  затем  водите  его  по  городу  и  показывайте  всем   в

назидание. Я  искореню  воровство  в  моём  султанстве!  У султана  вы под  страхом  смертной   казни  будете  жить,  как положено. Как  в писании  из- ложено. У султана  Мурада  всё  должно быть  как  надо! Всё  по-честному,  всё  без  воровства  должно  быть.  Никто  не  смеет  этого  забыть! Никто!

    И  вот  на  другой  день  султан  Альпапах   пришёл  проведать  своего  заключённого, чтобы  посмотреть,  как  действует  на него его  метод  нака- зания. И какие  у  него  теперь  притязания.

                                                     -119-

    При  скоплении  народа  по центральной  площади  возили  чан  с  Трара- каном  на  большой  телеге. И  через  каждые пять  минут стражник   разма- хивал  ятаганом,  острым  как  бритва  мечом, над  чаном. Так  что Трарака- ну  каждый  раз  приходилось  нырять  с  головой  в  дерьмо.  Иначе  голова  с  плеч   слетела   бы.  Иначе  бы  остался  без  головы. И  приходилось  всё  время   зорко  следить  за  янычаром,  чтобы   не  пропустить  этот  момент. Чтобы,  не  дай  бог,  не  прозевать! Иначе  можно  было  лишиться  головы. Янычар   ведь  не предупреждал,  когда  он  собирался  размахивать  своим  мечом. И  когда  султан   подошёл   к  чану,  то  стражник,  чтобы  услужить  своему    хозяину,  практически   через   каждые  двадцать  секунд  размахи- вал  мечом  над  чаном  так,  что  практически  Траракан  и  не  вылезал   из  чана. Глотнёт   глоток   воздуха   и  опять  ныряет,  чтобы   не  остаться  без  головы. Конечно, это было  нелегко.

    –  Вот  видите?  –  с удовлетворением  сказал  султан  и  показал  пальцем   на  Траракана. –  Он  вор!  Так  будет   с  каждым,  кто  в  моём  султанате  попытается   украсть   что-нибудь  у   кого-то!  Я  решил  полностью  иско- ренить  воровство  в  моём  султанате. И  я  его, будьте  уверены, искореню.  У  меня  всё  чётко. Если  сказал,  что  искореню,  значит,   искореню!..  А  он...А  он  так   и  будет  продолжать  бултыхаться  и  нырять  в  это  вот  дерьмо! –  Султан,  насмешливо  произнеся   эти  слова,   снова  показал  пальцем   на  чан  и  сделал  при  этом   эффектный  жест  рукой. –   До  тех  пор,  пока  не перевоспитается.  Надеюсь,  он  уже начал  исправляться?

     И  тут  вдруг  из  чана   вылезла  из  дерьма   рука  и стянула  перстень  с   указательного  пальца  султана... И  это  на   глазах  у  всей  толпы!  При  таком  количестве  свидетелей!  Какой  удар  по  воспитательному   методу  султана   Альпапаха!

    –  Ваше  султанство,  прикажите  немедленно  отрубить  ему   голову! –   воскликнул   главный  стражник  Кромсаль. А   янычар,  размахивающий мечом   ятаганом   над   чаном,   от  удивления  даже  перестал  размахивать  мечом.  Тут  высунулась  голова   из  чана   и  воскликнула:

    –  Я  чисто  автоматически! Чисто  автоматически  я!  Я  не  хотел,   ваше  султанство,  честное  слово! Я  не  хотел,  поверьте!  Случайно получилось!  Это  вышло  нечаянно!

    –  За  «нечаянно»   бьют  отчаянно! – холодно  ответил  султан. –  Какое  свинство! Этого  мы  стерпеть  не  можем!  Ни  за что!

    –  Вы  не можете меня так  просто! Я  не  просто!.. Меня  не просто  так!.. Меня  акулы  не  переваривают! – отчаянно вопил  Ракан. – Меня  никто  не  переваривает! Я  не перевариваемый!

    –  Ах,  не переваривают!  –   воскликнул    султан  сердито  и   приказал. – Бросьте  его  в  клетку   к  голодным   львам!  Посмотрим,  как   его   не  переваривают...львы!   Стражники  подхватили  дурно  пахнущего  Ракана   Траракана, вытащив его из  чана, за  руки  и  потащили  его, зажимая  носы, 

                                                           -120-

к  клетке со  львами. –  Фу,  как  он  воняет!

    –  Ваше  султанинство!  Эти  страшилки!.. Эти  стражники  меня  так  пу- гают!  Куда  они  меня  ведут?!! Куда  вы  меня  ведёте?!! –  вопил, что  есть  мочи  Траракан,  упираясь  ногами  и  отчаянно  борясь  за  свою жизнь. – Куда  они  меня   волокут?! Не надо!! Не  хочу  я   в  клетку  ко  львам!!  Не  хочу!!  Куда  они  меня  тащат?!  Я  боюсь! Они  кусаются! Ваше  султанин- ство,  прикажите  меня  вернуть  обратно  в  чан  с дерьмом!  Мне там  было хорошо! Там  мне  самое  место! А  в  клетку  ко львам  не надо! Это непра- вильно!  Я  не  хочу   в  клетку  ко  львам!  Не  заманишь  меня  туда   и   ка- лачом!  Уж   лучше  в  чане  быть  под  этим  вашим  мечом! Под  этим  вашим   ятаганом!..  Я   честный!  У  меня   всё  без  обмана!

 

                                       Глава    семнадцатая.

                               Чезарро  попадает  на  остров. 

                                                   1

    Ханство  Абдурахманство  было  погружено  в скорбь  и  печаль.  Царица   Селимёра,   сидя  перед  зеркалом,  причитала:

   –  Нету  терпеть больше сил! Нету   моей   больше  моченьки! Нету   моей  дорогой  и   любименькой   доченьки!  

Селимёра  сокрушённо  покачала  головой. И  вздохнув,  опять повернулась  к  зеркалу. Помажется, попудрится,  наведёт  красоту  и опять  начинает  по  новой  реветь.  –  Нет  сил  терпеть  больше! Нету  моей  больше  моченьки!   Кто  же  мне скажет,   кто?  Где  моя  доченька?  Очень  увидеть  её  я  хочу!  Очень-оченьки!

   И  даже  горностаевая   шуба  не  радовала   царицу,  которую ей  подарил  недавно  муж. Она  валялась без надобности  там  в  углу.  «Глаза  б  мои на  неё  не смотрели   на  эту  шубу!»  –  убивалась   и     плакала    Селимёра. – «Когда   моя    доченька    неизвестно,    где  сейчас   находится!».  И  она  отбросила   в  сердцах  красивую  эту   шубу  в  сторону,  а  затем   ударила  ногой  по  ней. И  затем  вдруг царица,  вымещая   на   ней   накопившееся    раздражение,   стала    пинать  шубу   ногами.  Как  будто  она  была   в   чём-то  виновата  эта  несчастная    шуба! И  зачем  было  её  так  молотить?

    За  этим  занятием  и застал  её  вошедший  в  царские  покои  с подносом  слуга Кривантей. Застыв в изумлении,  он  спросил  у царицы, разъярённой,   словно  тигрица: – Я  прошу  прощения,  о,  моя   царица! А   чем   это  вы  заняты?

     –   Что  тебе  надо?  –  недовольно  спросила  Селимёра

     –   О,   моя   царица!  Я  принёс  вам...  – сказал,  обращаясь  к  Селимёре,    слуга    Кривантей,  принеся  на  подносе  восточные  сласти  и   фруктовый  напиток.    
     –  Весть  о  моей   доченьке?
     –   Я   принёс  вам   компот.
                                                     -121-

     –  Поверь,  мне  сейчас  не  до  компота.
     –  Подкрепиться   необходимо,  о, моя   царица!  Поддержать  силы.  Вы  перекусите,  а  потом   опять  сюда   придёте  и  можете  плакать,  сколько  вам  угодно!
     –  А  компот  абрикосовый?
     –  Абрикосовый.
     –  Ну,  тогда  оставь.  И  принеси  мне  обед.  Лучше  два.  Переживания   не  помешали  ей   капитально  заправиться.   А  пока  царица  обедала,   в  другой  комнате  находился  её  муж.  И  тоже  вспоминал  любимую  дочь.                         

–  Нету  моей  дорогой и лю- бимой  глупы шечки-дочки!     Только  оста– лся  портрет  на  брелочке!   –  вертел    в  руке брелок и   смотрел,   всё смотрел   на  портрет   дочери  и  плакал  хан  Абдурахман.  –  Где  же   она,   где  моя  Вазелёна?  Доченька,  где  же   моя?  Мне  ведь  не  жалко  и  денег  потратить   нисколько,  только  б   найти  мою  доченьку!..  А   как,  бывало,  раньше плясала  она  полечку! А  какая  была  она  шалунья! Как  танцевала   танец  она  живота! Ну  а  теперь  только скорбь  и  печаль  одна. Мне   ведь  и  денег  не  жалко   нисколечко!..  Кто  же   мне   скажет,   где   моя   дочь?    Где  моя  Вазелёна?  Кто  этот  человек?

    –  Я!  Я!  Этот  человек! Я   знаю,  где  находится  ваша   дочь.  Позвольте вам   сообщить  весть  о  вашей  пропавшей дочери, – сказал  вдруг  откуда-то  появившийся  человек  в  рваной  одежде  и  с горящими  алчным  огнём  глазами.  

    –  Ты  знаешь,  где   моя   дочь  находится?

    –  Да. 

    –  Ты  будешь  моим  самым  дорогим  гостем!  Эй,  принесите нам самых  лучших  кушаний   и  вин.

   И  когда  принесли  угощение,  хан  спросил  гостя: –  Ну,  теперь  можете  говорить,  что  вы  знаете  о  моей  дочери.

     –   Я  знаю  всё!  Но  сначала   я   бы  хотел  получить  мешок  звонкой  монеты,  –  заявил  вдруг  гость. А  хан,  небрежно  махнув  рукой,  тут  же  распорядился:

     –   Какие   пустяки!   Принесите   ему   мешок  звонкой  монеты!

     –   Два!

     –   Что  два?

                                                            -122-

     –   Два  мешка  звонкой   монеты!

     –   О,  мне  не жалко!  Принесите  нам  два  мешка  золота.

     –   Разве  я  сказал:  два?                                                                                                          

     –   Два.

     –   Я  сказал  три. Три  мешка  золота.

     –   Хорошо,  дорогой!  Какие  проблемы?  Принесите  нам  три  мешка 

золота. Мне не  жалко. Только  узнать  поскорее  хоть  что-нибудь  о  моей   девочке.

    –  Э-э...

    – Что   ещё?    А!   Хорошо,  дорогой! –  сказал   небрежно  хан. –  Прине- сите  нам  десять  мешков  золота!  Надеюсь,  этого  хватит,  чтобы   больше  не  отвлекаться  на   разные  пустяки?

    –  Сколько?  Сколько    вы  сказали? –  не  поверил  ушам  гость.

    –  Ну,  хорошо.  Принесите   нам   сто  мешков  золота!

       Неожиданно  раздался  звук  падающего  тела. Гость  свалился   вдруг в  обморок. Ему  стало  дурно. Ему  стало  нехорошо.

    –   Врача!  Врача! – крикнул   обеспокоенный   Абдурахман.  И   когда   пришёл,  наконец,   врач  и  осмотрел   странного  гостя,  он  покачал  затем печально головой    и  сказал: – Ему   уже   ничем   не  поможешь! У  него   разрыв  сердца.  Он  умер.  Я  сожалею. Но  это,  увы,  так!

                                                 

   –  Это от  жадности, –  вздохнув,  покачал  головой   Абдурахман.  –  И    я  теперь   ничего,  ничего   не узнаю  о  моей  дочке!  О,  горе,  горе  мне! А  я  так  хотел   узнать   хоть   что-то  о  моей  дочери!

                                                         2        

     А  Чезарро, оставшись  один  на плоту,  всё  переживал  о своём  друге,   сгинувшем   в  морской  пучине. –   Где  ты  мой,  дружок?  Где  тебя  черти  носят? Но недолго он  переживал. Потому  что  налетел  его  плот  на  рифы  и  рассыпался  на отдельные брёвна. Остался  Чезарро  один. На  подводной  скале  стоит. Над  водой  возвышается. А  вдалеке остров виднеется. Но как  до  него добраться?  На  его счастье  одно  бревно близко  подплыло к нему.  Близко то  близко,  а  всё равно не  достать. Необходимо  доплыть  до  него.  А плавать Чезарро  не умел. Что  же делать? Так  и так  пропадать! Решился  он  всё-таки. Зажмурил  глаза  и  бросился  в  воду. Еле добрался  до бревна. И теперь ему  ничего было не страшно. Держась  за  бревно,  он  поплыл  до  острова. И  через примерно  два  часа  доплыл  до острова. Он  выбрался  на   песчаный  берег. Метрах  в  десяти  от  берега   росли  пальмы. Чезарро  по- дошёл   к  растущим  на  берегу пальмам   и  обследовал   их. Вокруг никого  не было.  Остров  оказался   не  обитаем. Чезарро  обошёл   остров   вокруг.    И  вот,  когда  он  решил  обойти   весь  остров  кругом,  он  внезапно  обна- ружил  на  противоположной   стороне  от  того  места,  где  он  высадился  на  берег,  что  вдалеке   виднелся   в   туманной   дымке  ещё   один  остров.  

                                                            -123-

Это  удивило   и  обрадовало  его.  Так   значит,  тут,  возможно,  имеется  целая  гряда   островов. И,  действительно,  ещё  чуть   в  стороне   виднелся  ещё  один  остров.  Чезарро     всё    глядел    туда,  пытаясь   рассмотреть   детали,  но  кроме  зелёной  полосы  пальм   отсюда   ничего  было  нельзя  рассмотреть.  Чезарро  не  хотелось   уходить  с   этого  места,  и   он   часто    проводил    время    здесь,  любуясь  островом.  Он  вспоминал  родной  дом  и  на  ум  ему  приходили  невольно  строчки. Так  он  не  заметил,  как   сочинил  песню  о  родном  дом.  Песенка  Чезарро.

                    «В  чужой  сторонке».

Мыслью   живу   одной.                                Где,  где  мой  дом  родной?

Как  бы  попасть  домой.                               Мыслью   живу   одной.

Где,  где  мой  дом  родной?                         Встречи  я  жду   с  тобой.

Встречи  я   жду  с  тобой.                            Как  бы  попасть  домой.

 

В  чужой  сторонке  я  гуляю.                       В  чужой   сторонке   пропадаю.

По  этим  я  горам  хожу.                              Под  небом  я   чужим   брожу.

Всё   чаще,  чаще  вспоминаю.                     Под  этим   небом  засыпаю

Далёкий   мой  родимый  дом   я,                 Да  только  снится  мне  лишь  дом   мой,

Родную  нашу  сторону.                                Моя   родная   сторона.

Далёкий   мой  родимый  дом  я,                  Да  только  снится  мне  лишь  дом   мой,

Родную  нашу  сторону.                                Моя   родная  сторона.

Припев:

О,  где  ты,  родина   моя,                             Как   далеко  же  ты,  о  родина    моя!

Ты   родина   моя?                                         Италия   моя!  О,  родина   моя!

Италия,  Италия,                                            О,  родина   моя!   Италия!  Италия!

Италия  моя?
Ты  родина  моя!

Ты  родина  моя!

Италия!

                                                                    

Песчаная  коса  острова  далеко  вдавалась в  океан. На  ней  росла   лесопо- лоса  из хвойных  деревьев. В  основном  из  сосен. Чезарро  всё  ходил  сю- да. И  частенько  прогуливаясь  вдоль этой  полосы,  он  глядел  вдаль,  где  виднелся  остров.  Любопытство  всё  жгло  Чезарро. Ему   так  хотелось  поскорей  попасть  на  этот  остров.  Он  его манил  своей   неизвестностью.   Что  там  было? И  однажды  он  решился. Хотя   расстояние   было  на  этот  раз  весьма   приличное. То  бревно,  с  помощью   которого  он   добрался   сюда,  он  выволок  на  берег  и  ещё  тогда  припрятал   на  всякий  случай.  И  вот  теперь   решил  им  воспользоваться. Но  сначала   надо  было   обо-       гнуть  весь остров. На  это  ушло  довольно  много   времени.   Он   устал  и   решил   немного   отдохнуть.  Он  выбрался   на  берег   и  всё  глядел   и  глядел  на  далёкий  остров. Он  притягивал  к  себе,  звал. Манил. И вот  он  после короткого отдыха отправился  туда. Держась одной  рукой  за бревно,  он  грёб  другой. Однако  пришлось проделать  ему  немалый  путь. Чезарро   

                                                          -124-

всё  плыл  и  плыл.  А  остров   всё  ещё  был   далеко.  Он  уже   порядком  устал. Он  уже  выбился   из  сил. А  остров  всё  не  приближался.  Совсем   обессиленный, Чезарро  глядел  на  него  с  тоской. Берег  столь  желанный,  столь  загадочный был всего в каких-то нескольких  сотнях  метров от него.

    «Не теряй  надежду, ни  при  каких  обстоятельствах!» – так ему  говорил   отец: –  «Надежда   должна   быть  всегда».  

     Собрав   всю   свою   волю   в   кулак,  Чезарро  поборол  себя  и   сумел    добраться  до  столь желанного   берега. 

     Когда  он  выбрался   на  песчаный   берег,  то  уже  не  мог  от усталости    пошевелиться.  Здесь  силы  совсем   покинули  его. Он  не заметил,  как  провалился   в  забытье. Проспав  беспокойным  сном   какое-то  время,   он   почувствовал  себя  значительно  бодрее.  И решил  обследовать этот остров. Тем  более,  что  он  был   значительно  крупнее  того  острова,   который  он   покинул. На  этом   острове  были  даже  небольшие  горы,  возвышающиеся   в  центральной  его  части.  Там  рос  густой  лес. Чезарро  вскарабкался   наверх,  чтоб  разузнать,  если  там  кто есть. Не  успел  он сделать  и шага, как откуда-то  сверху  с дерева  на  него  вдруг посыпались бананы.     

    –  Кто   здесь? –  спросил  он,  пытаясь  рассмо- треть  того,  кто там   наверху   вздумал  поиграть  с   ним

    –  Откуда  взялась  эта  обезьяна? –  вдруг  оттуда  раздался   чей-то  ворчливый  возглас,  и  вслед  за  этим   возгласом  сверху  кто-то свалился  прямо  на  песок,  словно  куль,  перед  самым   носом   Чезарро. Это было очень  потешное  на  вид   странное кривоногое существо. Оно   вдруг  истерично   расхохоталось. И  затем   стало  по  песку   кататься  от  хохота.

    –  Ой,   не  могу!  Какая  она  противная!  Ой, мамочки   мои!  До чего  же  она   противная!  Эта  обезьяна!  Прогоните  её! Ей  тут  делать  нечего! Она  меня  не  устраивает!  Пошла  прочь!

 Чезарро  стал  оглядываться  по сторонам, ища  взглядом  обезьяну. Но ни-  какой  обезьяны  не нашёл.

     А  кривоногое  существо  смеялось, показывая  всё  пальцем  на Чезарро,  и  при  этом у  него  всё  тряслось. 

А кривоногое существо смеялось , показывая всё пальцем на Чезарро , и при этом у него всё тряслось. И подбородок, и живот. И всё его тело сотрясалось от смеха. Затем, несколько успокоившись, оно криво улыбну- лось. И, вдруг крякнув, сказало тихонько: – Да! Губит меня доброта! Уж шибко я добрый! Да! Шибко добрый! Пора проявить и жёсткость. Жёст- кие меры мне пора проявить. У него была кривая улыбка. У него были даже кривые глаза, которые смотрели в разные стороны, а так же, как
-125-
я уже говорил, кривые ноги. И вообще всё кривое.
– Уберите эту обезьяну!
До Чезарро не сразу дошло, что это его и имеют в виду.
– Сам ты, обезьяна! – воскликнул гневно Чезарро , когда до него, наконец, дошло.
– Кривоногий какой! Откуда ты такой взялся?
– Что? Кто обезьяна? Я – обезьяна? Ты что говоришь, обезьяна? –обиделся кривоногий . – Это мне, Дримпапуку, такое сказать? Ведь ты так похож на обезьяну!
– Да это ты на обезьяну похож! – возмутился Чезарро . – Ты и похож как раз! Откуда ты такой выискался?
– Всё относительно, – разумно заметил кривоногий Дримпапук. – Это ещё Аристотель сказал. С моей точки зрения ты – обезьяна. А я кра- савец писаный! Во мне всё красиво. И морщинки и кобчик! Вот так-то вот! Эй, длинный друг, не откажите мне в любезности пройтись с вами туда-сюда, а то погибнут в неизвестности моя большая красота! Пройдёмся с тобой по песочку туда-сюда.
Чезарро стал придерживать его за плечи и водить туда-сюда по песочку, как маленького ребёнка.
– Правда, я красив? – спросил вдруг Дримпапук, льстиво заглядывая в глаза Чезарро . – Ну, скажи, скажи же мне, мил друг, правда, у меня чудесные раскосые глаза? Правда, у меня чудесная бархатистая кожа?
Чезарро посмотрел на его морщинистую, как у шимпанзе, кожу и ему даже жалко его стало. Несчастное существо . Он был помешан на своей наружности. Навстречу им шло какое-то существо в зелёной шля- пке и жёлтом платье. Тоже с морщи- нистой кожей. Это была местная кра- сотка. У неё на лице было такое сме- шное выражение, что Чезарро неволь- но улыбнулся. Откуда такая? Завидев эту красотку, Дримпапук расплылся в довольной улыбке и стал восхищаться её красотой:
– О! Принцесса Масисяль! Как ты хороша! Не правда ли, дорогой мой Чезарро ? Наши девушки необычайно хороши. Как она хороша! Просто красавица! Не правда ли?
– М-м...да,– промычал дипломатично что-то нечленораздельное Чезарро , едва сдерживаясь от смеха. – Эта шляпка ей очень идёт. И вообще она... хорошо одевается.
-126-
– Она, несомненно, хороша, – удостоил её комплиментом в очеред- ной раз Дримпапук. – Ах, какая девушка, какая девушка! Принцесса зо- лотого песка! Жаль, что не моя!
– Его зовут Чезарро , – представил он ей гостя.
– А меня зовут Масисяль. Я принцесса золотого песка. Вот моя вам рука, – сказала принцесса золотого песка, протягивая руку. Чезарро из вежливости пожал её руку.
– Позвольте поцеловать вашу ручку, – сказал Дримпапук, наклоняясь над её рукой. Чья-то тень заслонила вдруг их. Они повернулись и увидели какого-то кряжистого коротконого типа с массивной нижней челюстью и очень красным от гнева лицом, быстро приближающегося к ним на куцых корявых ножках.
– Ой! – вскрикнул вдруг Дримпапук. – Это же Пумпан. Он меня убьёт, если увидит рядом с принцессой Масисяль! Он меня к ней не под- пускает! Он ведь такой ревнивый! Отелло! Ох, и приставучий! Спасенья от него нет!
Вскоре появился Пумпан и побежал вслед за Дримпапуком, размахивая дубинкой. Увидев его, Дримпапук закричал: – Он убьёт меня! И, потешно ковыляя на кривых ногах, сорвался с места и побежал прочь, спасаясь бегством от него.
– Видишь, как он меня боится! – с удовлетворением хмыкнул Пумпан, обращаясь к Чезарро . – Меня все боятся! Потому что я храбр и смел! Я храбрее льва!
– Храбрый мой Пумпанчик! Да не будь ты таким ревнивым! – сказала Масисяль и представила Чезарро . – Это гость нашего острова. Его зовут Чезарро . Видишь, какой он длинноногий!
– А меня зовут Пумпанчиком. У нас в нашей Вытворяндии я самый умный! – похвастался Пумпан. – Я умён. Я очень умён. Образован.Собой недурён. У меня же внешность самого преуспевающего благоухающего эклектика. Я словно денди лондонский одет. И всё это я! Таких, как я, надо ещё поискать! Не тормози. А ты похож на Чибо. Ты не его родствен- ник?
– Нет.
– Нет? А... Тогда ты сам Чибо.
– Я не Чибо. Я – Чезарро .
– Тогда так. Ты либо Чибо, Либо не Чибо. Одно из двух.
– Я не Чибо. Я устал уже повторять.
– Не Чибо? А так похож, Ну вылитый! Просто копия. Я знал одного Чибо. Он на тебя здорово смахивает. В той массе деталей, по которой
-127-
мы узнаём кого-либо. Этот рот. Этот лоб. Эти широкие глаза. Вы похожи как две капли воды. В чём-то неуловимо. Чибо – это личность, сильная личность. Я тоже – личность. Смел, решителен. Храбр. С кем сравнить? Кого поставить на острове рядом со мной? Некого. Слабоваты в коленках. Я на острове живая легенда. О моей храбрости ходят легенды. У нас в Вытворяндии я бог! Во как!
– И как же называется ваш замечательный зелёный остров, затерян- ный в океане? – спросил его с любопытством Чезарро .
– А так и называется: Вытворяндия! И я здесь... Я самый главный! – расхвастался Пумпан. – Покажите мне того, кто меня здесь не бои- тся? И вдруг прямо перед ними откуда-то появился Медведь. Бо- льшой чёрный медведь. И угрожающе зашеве- лил большими толсты- ми губами. Чёрный Ме- дведь поднялся на за- дние лапы и страшно заревел, собираясь кинуться на них. Принцесса Масисяль, сильно побле- днев, вскрикнула и упала в обморок. «Храбрый» Пумпанчик, изрядно перетрусив, бросился наутёк.
– Пумпанчик, куда же ты? – очнувшись, испуганно пролепетала Масисяль вдогонку своему ухажёру. – А как же я? Кто с медведем будет бороться? Кто меня защитит от него? Но Пумпан сейчас думал только о себе.
– Я вспомнил! Мне надо срочно покормить моего поросёнка!
– А как же я? – всхлипнула Масисяль. – Ведь ты же обещал меня носить на руках всю жизнь! Сам ты поросёнок!
– Я ещё вернусь, – пообещал Пумпанчик. – Вот только поросёночка покормлю. Он бедный голодный сидит целый день.
И с изменившимся от страха за судьбу поросёнка лицом Пумпан- чик побежал к пруду, где в сарайчике содержал своего поросёнка, судь- ба которого волновала его больше, чем невеста.
И только Чезарро не струсил. И встал на пути разъярённого зверя. Медведь, увидев перед собой, ещё более высокое существо , чем он сам, изрядно струхнул, и сам бросился прочь. Его напугал такой высокий человек. И он не захотел с ним связываться.
– Какой вы храбрый! Какой замечательный! – сказала восхищённо Масисяль, глядя на Чезарро . – Не побоялись Медведя!
-128-
– Японский бог! – вдруг воскликнул Чезарро . – Глядите! Он возвра- щается. Этот Медведь! Они увидели, как к ним возвращался чёрный Медведь. И не один. Привел ещё двух дружков.
– Ну, погодите у меня! – воскликнул Чезарро . – Сейчас вы у меня получите гостинцев! Однако медведи и не собирались с ним воевать. Видимо, тот первый Медведь привёл их поглядеть из любопытства на диковинного, длинноногого человека. И те медведи поглядели, погляде- ли на него, да и убрались восвояси. Они были совсем не агрессивные.
Когда Пумпан пришёл к своему поросёнку, то увидел, что их там два. Откуда-то взялся ещё один? Из-за дерева появился Дримпапук.
– Один лишний. Чей это свинёнок? – спросил его Пумпан – Чей это грязный свинёнок? И чей это красный поясок, которым он опоясан?
– Я так скажу. Мой поясок. И свинёнок мой! И поясок мой! И по- росёнок тоже мой. Этим пояском я и повязал его, чтобы отличить от других поросят. Я его утащил у одного человека. Он живёт в горах. И хотел как-то пристроить к твоему поросёнку, чтоб им было веселей вдвоём и чтоб ты заодно кормил и моего порося. Сам я этим делом не очень люблю заниматься. А в его пасть я взял и засунул красивую жемчужину, которую я видел у феи из сказки. И которую она, видимо, потеряла как-то. Ну, а я её нашёл, подобрал... Ты что мне не веришь?.. Подобрал и спрятал от других. Я хотел разбогатеть. Свиненка этого зарезать и съесть, а жемчужину извлечь и счастливо и безбедно зажить. Но не вышло.
– Ты нас продал всех! Ты думал о своём свинёнке. Чтобы его сожрать втихаря одному! А со мной и поделиться не хотел?
– Только не надо!
– Что не надо?
– Брызгать тут слюной!.. А это моя новенькая шляпа. Мне только что её подарили. Ты мне её запачкаешь! Не даром мне мама говорила древ- нюю народную мудрость: «Вырастит из сына свин, если сын свинёнок!»
– Это ты на кого намекаешь? – спросил Дримпапука Пумпан и вцепи- лся ему в волосы. – Сейчас ты у меня получишь! Сейчас я тебя проучу! Всё предвещало уже потасовку между ними. Но их успел разнять, вовремя появившийся гость, который вёл за руку их прелестную принцессу Ма- сисяль. У неё был такой сияющий вид, словно она проглотила солнце.
– Ребята, не ссорьтесь! – сказал им Чезарро . – Тем более при девушке.
– Я предлагаю устроить пир на весь мир! – сказала им принцесса Масисяль и захлопала в ладоши. – Ведь у нас на острове появился такой замечательный гость! Ребята тащите сюда всё, что у нас есть! Это событие надо отметить.
– Ты всегда была такой доброй! – примирительно сказал Дримпапук. – И всегда умела мирить нас. Тем более, что он любил покушать.
-129-
И когда они стали есть бананы, кокосы и прочие тропические фрукты, произошло нечто удивительное. Не успел Чезарро поднести банан к гу- бам, как кто-то сзади за его спиной протянул свой хобот и, ловко опе- редив его, выхватил его из рук Чезарро . Это оказался маленький слонёнок.
– Ты как здесь оказался, малыш? – умилился Чезарро . – Ах, какой ты славный! Возьми вот ещё, – он стал охотно угощать этого смешного симпатичного слонёнка различными тропическими деликатесами, а тот охотно брал еду из рук.
– Да он совсем ручной! Какая у него симпатич- ная мордашечка! И тут же их окружили зелёные мартышки. И подняли галдёж. Пришлось и их тоже угощать. Иначе бы они обиделись. Они тоже ведь считали себя симпатичными и привлекательными. Вдруг раздался тревожный призывной клич слона из леса.– Здесь целое стадо слонов живёт, – сказал Дримпапук. – Как бы его мама не начала его искать! И действительно вскоре в лесной чаще опять раздался беспокойный призывный звук. Это слониха, разыскивая своего слонёнка, тревожно трубила на всю округу. А через секунду они увидели эту слониху. Завидев их, она уже неслась к ним навстречу своему милому слонёнку, дороже которого для неё никого на свете не было. Пришлось им на всякий случай уйти подальше. Ведь слониха могла неправильно их понять. У неё так сильно развит мате- ринский инстинкт.
Глава восемнадцатая.
«Нашествие желтопузиков!».
1
Не успели они пройти и несколько метров, как им среди густых зарослей повстречался какой-то местный дикарь с ярко размалёванным лицом. – Меня зовут Нормалёк, – сообщил он. – Я из племени пупсиков. Он воздел руки вверх. – Великий Жмяк идёт сюда! Спасайтесь! Он пока- зал на пироги, лавиной приближающиеся к берегу. Их было так много! Десант дикарей, высадившийся на остров, стал выстраиваться в колонны.
– Желтопузики идут! Хорошо идут! Глядите! Психическая атака! Бойтесь желтопузиков! Они вас сожрут! – он указал на идущих правильными рядами голых людей с животами, покрытыми яркой жёлтой краской. Лица у них были разри- сованы пёстрыми разноцветными красками. А на головах, украшенных красивыми перьями райс- ких птиц, возвышались тюрбаны. – Это Щапай!
И брат его Хрындыхлюх! – он попытался спрята- ться, но не успел. Желтопузики лезли со всех
-130-
сторон. И уже наводнили всё вокруг. Его схватили и поволокли куда-то.
– Ну, вот. Я же предупреждал. Поздно. Они уже тут, – испуганно проговорил Нормалёк. Какой-то желтопузик со свирепым видом схватил за грудки Дримпапука и стал его трясти. – Градус давай! Мочальник!
– Г-градуса н-нет, – заикаясь, в ужасе пролепетал Дримпапук.
– Огненную воду давай! Градус давай!
– Нема градуса, – ничем порадовать его не мог тот.
– Ах, нема! Ну, тогда мы тебя самого изжарим на костре! Вдали бе- жали ещё какие-то люди с размалёванными лицами. Это были желтопу- зики. Или это были не желтопузики. Но так похожи!
– Попались, голубчики! – сказал Хрындыхлюх, один из вождей желто- пузиков, когда к нему привели схваченных пленников. – Кто вы такие?.. А, это ты Пумпан! А что ты так дрожишь? А, помнится, говорил, что он храбрей и отважней льва! Да ты трусливей мыши! Придётся мне снять с кого-то из вас скальп! – сказал он и сделал знак барабанщикам. Те на- чали бить в барабаны, сопровождая его слова грохотом барабанов. – А может, с тебя и начнём? – весело похлопал по плечу он дрожащего Пум- панчика. – Вот потеха будет! Когда ты начнёшь выплясывать!
– Не... Нельзя. Лучше не с меня, а с него, – посоветовал тот, пока- зывая на Дримпапука, но тот помотал отрицательно головой. – Мы так не договаривались. Я уступаю это право тебе.

– Ты эти свои феминистские замашки брось! У меня в детстве была кличка: «Задавака», – похвастался Пумпанчик.
-131-.
– Остановите музыку! – приказал Хрындыхлюх, сделав знак своим барабанщикам. – Щапай говорить будет! Бой тамтамов тут же прекратил- ся. И вперёд вышел Щапай
– Сегодня у нас праздник. Великий Жмяк пришёл. Наедайтесь сколько хотите. Ешьте от пуза. Всем веселиться. Я всё сказал! Краткость – сестра таланта.
Местные девушки в тюниках танцевали танец под бой барабанов. Особенно выплясывала одна с молодым парнем. Это очень не понрави- лось Хрындыхлюху, вызвав у него ярость.
– Остановите пупсика! С другим танцует девушка моя! – вскричал гневно Хрындыхлюх и, замахав руками, распорядился – Остановите му- зыку! С другим танцует девушка моя! И тут же тамтамы опять смолкли. Хрындыхлюх, поманив пальцем, подозвал парня и сказал ему. – Ах, какая девушка! Ты такой на свете не найдёшь! За неё на костёр пойдёшь!
– Но... но я не хочу на костёр! И почему это я должен идти на костёр?
– У тебя неправильный череп! Потому что ты пупсик. Будем исправлять. Все слышали. У него неправильный череп. Таким не место в наших рядах. А вот у него: правильный. Он показал на двоюродного брата, у которого был продолговатый череп. По форме напоминающий тыкву. Желтопузия для желтопузиков! Да сгинут всякие пришельцы! Особенно проклятые пупсики!
– Я – пупсик, – сказал неожиданно его бледнолицый двоюродный брат.
– Вот как, – удивился Хрындыхлюх, и нарочно пролил своё вино на брата. – А я, глядя на твой пышный костюм, думал, что ты сегрегент.
– Ты залил моё плечо своим липким пойлом! – вспылил брат. – Позволь ответить тебе тем же! И он плеснул вином брату в лицо. – Ты был моей правой рукой, а теперь эту руку у меня безжалостно отрубают. Я не желаю, чтобы ты прикасался к этой девушке. Потому что ты рылом не вышел. Братья не поделили девушку и стали делать взаимные упрёки друг другу
– Ты не истинный желтопузик! – воскликнул Хрындыхлюх. – Это я истинный.
– Чем же ты истинее? – съехидничал Щапай.
– У меня живот желтее и ноги кривее. Я трон должен занимать. Я должен править Желтопузией! – хвастливо заявил Хрындыхлюх. – Потому как я в детстве недаром звался Забиякой!
– Ну, ты и наглый! Я – вождь! – сказал Щапай.
– Нет, я! – не согласился с ним брат.
– Рассуди нас, о, мудрый Марабунька. – обратились они к седовласо- му старику. – Ты всё знаешь. Ты всё видишь. Ты видишь даже след от полёта москита. Кто из нас более достоин?
– А вот кто первый вскарабкается на трон тот и вождь! – сказал тот.
-132-
Братья бросились к своим пирогам и спешно наперегонки поплыли в Желтопузию доказывать свои права на трон.
2
Прошло несколько дней. Чезарро занялся исследованием этого замеча- тельного острова. Путешествуя в лесах, он встретил какого-то наивного, смешного человечка. Такого удивительного и забавного. – Вот это да! – восхищался тот с детской непосредственностью окружающей природой.
– Как здесь красиво! Как здесь чудесно! Всё его удивляло и радовало.
– А кто ты такой? – спросил Чезарро у него. – Меня зовут Чезарро . А тебя?
– Я – Колябушка, – ответил тот и, вдруг удивлённо задрав голо- ву, пробормотал: – Вот это ты даёшь! Вот это да! Какой ты
длинненький! Да какой ты при- гоженький! Аккуратненький! – восхитился Колябушка.
– Аккуратненький? – удивлённо пожал плечами Чезарро . – Я? Вот уж бы не подумал. Это ж надо! «Аккуратненький!»
– Пойдём на базарчик! На раков посмотрим! – предложил ему вдруг Колябушка. Но Чезарро встретил его предложение без особого энтузиаз- ма. – Делать мне больше нечего, как на раков смотреть. Тут надо быстрей подумать, как выбираться отсюда поскорее.
– Дела подождут, – заверил его Колябушка. – Пойдём лучше на базар- чик. Это такое увлекательное дело!.. На раков глазеть! Ты смотришь на них. А они на тебя. Такими весёлыми, такими пучеглазыми глазами! А в глазах ум светится. Пучеглазики мои!
– А разве раки умом славятся? – удивился Чезарро . – Вот уж никогда бы не подумал, что раки умом славятся!
– Мои славятся, – обнадёжил его Колябушка. – Раки отличаются и умом, и сообразительностью. Смотрят на тебя. А глазки смышлёные, смышлёные! Глазики – пучеглазики! Ну, когда мы с ними встретимся? Я их так люблю! Пойдём, пойдём на базарчик!
– Пойдём, – вздохнув, согласился Чезарро . – Такая любовь у тебя к этим ракам! Даже удивительно. И разбирает, знаешь, даже любопытство, а на что там собственно смотреть? А так уж ли они хороши эти твои хвалёные раки? Твои эти чудо – раки!
– Ты не пожалеешь! – глазки Колябушки сразу заблестели. Он так обрадовался! – Там есть на что посмотреть! Раки – это вещь! Раки – это... раки! Однако на полпути к этим ракам произошло совсем непонятное.
-133-
– Да ну этих раков! – вдруг совсем уж неожиданно выпалил Колябу- шка. – Да что я раков не видел! Меня другое сейчас волнует! Меня другое сейчас интересует!.. Товарищ, – спросил вдруг Колябушка. – Ты мне скажи, когда мы с тобой будем ловить шушмелей? Вот увидишь, мы ещё с тобой наловим их столько, что мама не обрадуется! Здесь водится столько много шушмелей! Любишь ловить шушмелей? – не давая опомниться Чезарро , всё продолжал напирать и забрасывать вопросами его непредсказуемый Колябушка. – Я так люблю ловить шушмелей! А ты любишь ловить шушмелей?
– Каких ещё шушмелей? – удивился Чезарро .
– А вот сам увидишь, – сразу загорелся Колябушка. – Мы их столько наловили с Дримпапуком! Шушмели – это вещь! Это такие умные бамля- сины! – захлёбываясь, восторженно тараторил Колябушка. – Такие умные! А глазки у них симпатичные, глазки смышлёные! Превосходная это вещь – шушмели, скажу я тебе! Это такие великолепняки, если разобраться!
– А как же раки? – спросил Чезарро .
– А что раки? – отмахнулся Колябушка. – Раки подождут. Хотя раки тоже галантные кавалеры. Идут на тебя. А в глазах сады... Пойдём, лучше сады посмотрим, – совсем заморочил ему голову этот бестол- ковый, этот необязательный Колябушка. – Тут такие красивые райские сады! Они пошли в лес и вдруг увидели пруд. – Сигану я в этот пруд! – не долго думая, сказал Колябушка. – Я самый большой любитель сигать в пруд! Там так много рыб диковинных и удивительных. Вот это да! Будет на что посмотреть! Если разобраться. Ну, я пошёл сигать. А ты, товарищ, пока мою одежду покарауль.
– Хозяин, прежде чем сигать, – заметил ему Чезарро . – Ты бы подумал, что мне, бедному, придётся тебя потом спасать. Ведь ты же, если разобраться, плавать не умеешь. Но Колябушка нисколько не огорчился.
– Вот это да! Вот здорово! Тонуть буду! – обрадовался Колябушка. – Я никогда ещё не тонул! Восхитительно! Восхитительное зрелище!
– А чему же ты тогда восхищаешься? – спросил его Чезарро .
– А ты меня спасать будешь! Будет что вспомнить! Волнующее зре-
лище! Вдруг им попался Красноклювый Тукан. Он посмотрел на Чезарро и презрительно заметил. – Какой у тебя... какой череп!
– А какой у меня череп? – поинтересовался Чезарро .
– Неправильный у тебя череп! А у меня правильный!
Что-то такое уже Чезарро слышал. «А не слишком вни-
мания здесь на острове уделяют конфигурациям головы?»
– подумал он друг в недоумении. Что за страна! А ведь она и есть Вытворяндия! Но тут кто-то схватил бед- ного Тукана. Какой-то туземец. Тукан от него вырвался и стал возмущаться. Это был очень говорливый Тукан. Любил погово-
-134-
рить. – Я прилетел из Желтопузии! Вы не имеете права! Так вот он где наслушался этих речей и повторял их словно попугай. Но тут вслед за первым появились ещё несколько низкорослых, очень маленьких ту- тошних туземцев – пупсиков с разрисованными лицами, вооружённых луками. Вперёд выступил, очевидно, их вождь. Приложив руку к сердцу, он сказал. – Меня зовут Амитунгу. Я главный их заводила. Я главный их вожак, – он сделал небрежный жест в сторону остальных туземцев.
– Если вы хоть ещё шевельнётесь, град стрел обрушится на вас!
– Вот здорово! Я люблю град! – обрадовался Колябушка.
– Ослы они, батька! – сказал стоящий рядом с ним туземец. – Бараны! Что с ними разговаривать? Скальп снять. И все дела!
– Вот, здорово! – восхитился, как всегда, Колябушка. – Скальп – это здорово! Будет на что посмотреть. Но Чезарро не разделял его восторгов.
– Подожди, Пеликс, – остановил его жестом вождь. – Может быть, они не поняли, с кем разговаривают. – Мы пупсики. Мы бодры, веселы и очень воинственны! У нас луки из Велуки. А наконечники наших расторопных стрел пропитаны весёлым ядом кураре, – сообщил вождь и распорядил- ся. – Пеликс, покажи им в действии. Продемонстрируй. А ну зафигачь!
– Сейчас зафигачу так, что Маомаочка вздрогнет! Пеликс выстрелил и попал точно в банан. Тот сразу свалился вниз и ударил его по макушке.
– Пеликс, ты меткий стрелок, – похвалил его Амитунгу. – Маочка и Маечка будут довольны! А Маомаочка визжать от восторга!
– Вот здорово! – порадовался, конечно, за него и Колябушка и перевёл на свой лад. – Мамочка будет довольна!
– Слышь, батька! В расход их надо! – стоял на своём Пеликс.
– Подожди, Пеликс. А может, я хочу их в свою повстанческую армию забрить. Вот этот здоровенный мне подойдёт! Их надо побрить. Брейте их! Отведите их к паликмахеру. Наведите нашу им красоту. Да. Не повез- ло им, что они наскочили на их племя. Стали их приводить в порядок
– И бровь резче. Резче сделайте ему! Повоинственней! – подавал па- рикмахеру советы вождь, когда тот наводил красоту Чезарро .
– Но я не знаком с военным делом, – воспротивился вдруг Чезарро . – Я даже не умею стрелять из лука. Я не знаю как его держать в руках!
– Вояка! – презрительно бросил вождь Амитунгу. – Зачем мне такой воин? Когда он не умеет стрелять из лука? Отпустите его. Но сначала пусть посидят у меня взаперти. Я прикажу их посадить под замок в наш чёрный вигвам. Пеликс, разберись!
– Вот это да! – восхищённо произнёс Колябушка. – Под замок! Я же никогда не сидел под замком! Но ему быстро надоело. И он сказал: – А мне здесь скучно! Сигану-ка я в форточку! И исчез. Только его и видели!
Воин, охранявший их, задремал на солнышке и не заметил как, Коля- бушка, пыхтя, перелез через окно. Но когда и Чезарро попытался вылезть
-135-
через окно, он проснулся и схватился за свой длинный топорик и угро- жающе произнёс: – Не смей! Попробуй, только! Однако через секунду его лицо вдруг исказилось от страха. Он показал пальцем куда–то в лесную чащу и воскликнул: – Зелёный Кот идёт! Спасайся, кто может! – и, тут же бросив свой топорик, пустился наутёк. А вскоре из чащи вышел и сам виновник возникшей паники... Все пупсики поразбежались от него. Чем он их так напугал? Это было милейшее добрейшее создание. Очень толстый, добродушный Кот. Чезарро даже погладил этого Гигантского Зелёного Кота, а тот благосклонно отнёсся к этому, а затем удалился с важным видом, сказав на прощание: – Всем привет! 3.
Путешествуя в горах, Чезарро вдруг встретил ещё какого-то очень худого уже немолодого человека. Он лепил из воска фигуры сказочных божеств.
– А ты кто? – спросил его этот человек. – Как ты здесь оказался? Раньше тебя здесь не было.
– Я Чезарро , – ответил тот. – Я случайно приплыл сюда. А вообще-то я разыскиваю
здесь, в этих краях одного человека. Его зовут Фаттах. Может, слышали что-нибудь про него?
– Вот как? – удивился человек. – Да Я его знаю. Это добрый волшеб- ник. Но я давно уже не видел его. С тех пор прошло столько лет!
– Что это за статуи? – с любопытством спросил его Чезарро .
– Это статуи богов. Я их леплю из горного воска. А хочешь, я и тебя научу, как лепить эти фигуры? – продолжал говорить тот. – Меня зовут Фананди. Я здесь живу уже семнадцать лет. Когда-то меня выбросили с корабля. Мне повезло. Я не утонул. Остался в живых. И вот я оказался на этом острове. И так долго здесь нахожусь. Человек ко всему привыкает. Я все эти годы думал о том, как прожить ещё день на острове и зани- мался любимым делом. Я завёл домашних животных. Правда, совсем не- давно пропал куда-то мой любимый поросёночек.
– Вас зовут Фананди? Мне отец рассказывал про вас. Его зовут Паоло. Вы его помните?
– Постой! Постой! Ты, значит, сын Паоло? Вот как судьба распоряди- лась. С ним самим не удалось повидаться. Так с его сыном пришлось встретиться. Он поглядел на него, а Чезарро объяснил ему: – Понимаете, я разыскиваю волшебника Фаттаха. Я хочу его попросить сделать мои очень длинные ноги таким же нормальными, как у всех людей.
-136-
Вдруг раздался какой-то шум. И перед ними предстал Дримпапук с поросёнком в руках. – Я... Я пришёл вернуть вам поросёночка, – сказал он. – Это я…я украл у этого честного человека его толстенькое животное, – пояснил он для Чезарро . – Я совершил этот нехороший поступок, чтобы зажарить его живность и съесть.
– Вот видишь. У человека заговорила совесть, – сказал Фананди.
– Да. И ещё потому, что мне некогда с ним возиться. Слишком много хлопот! Кормить его ещё! Простите меня. Я больше не буду. И вдруг раздался подземный гул. И началось очень сильное землетрясение, сопровождаемое камнепадом. На них полетели камни со всех сторон.
– Прячьтесь! Прячьтесь! – закричал Фананди. – Это камнепад!
Но Чезарро трудно было спрятаться с его ростом. Нет, он, конечно, пытался увернуться. Но, одним словом, не всё в жизни получается гладко. Какой- то большой камень угодил прямо в его голову. И он потерял сознание. Где-то прорвало естественную запруду. И на них хлынул вдруг мощный поток воды, всё сметая на своём пути. Чезарро подхватило этим сильным водным потоком и понесло прочь в сторону океана. Очнулся он… в океане. Как он там оказался, он и сам не знал. Почти весь уже остров заволокло чёрным густым дымом. Объятый огнём, горел тропический лес. Чезарро , схватившись рукой за плывущий кусок бревна от поваленной землетрясением пальмы, поплыл наудачу. И оказался на маленьком, находившемся по соседству, острове.
Устроившись возле пальмы, он снял с себя мокрую одежду и высушил её. Не успел он привести в порядок свою намокшую одежду, как вдруг увидел какую-то женщину в белом одеянии. Очень красивую.
– Я – Чезарро представился он женщине. Я ищу волшебника Фаттаха.
-137-

– Меня зовут Мальдира. Я фея. И тебе помогу. Только я тебе скажу, что ноги такие длинные тебе сделал злой колдун Уттух, а вовсе не Фаттах. Я тебе расскажу, как до него добраться. А этот меч-кладенец поможет тебе сразиться с Уттухом. И цветок вдруг превратился в меч.
– А сейчас я прошу тебя разделить трапезу со мной и с моими лесными друзьями, – сказала она. И вдруг
тут же появились вокруг них самые многочисленные животные. Это были и косули, и зайцы, и белки, и тигрята, и ёжики, и очень смешные, смешные обезьянки, и были даже очень маленькие, милые карликовые бегемотики. И все набивали свои животики самой разнообразной, и очень вкусной едой. Особенно старались эти самые карликовые милые бегемотики. А птички клевали прямо с рук. И все, все были крайне довольны и очень счастливы. В общем, полная идиллия. А наутро Чезарро отправился на большой лодке в дальнейший путь, разыскивать злого Уттуха. И на дне лодке лежал меч, который он спрятал подальше.
Чезарро плыл на лодке, а зелёные острова с пальмами на берегу, уменьшаясь на го- ризонте, остались позади. Пока не прев- ратились в маленькую точку. Где-то там остались его новые друзья. Колябушка, Масисяль и Дримпапук. И где-то там в девственных лесах Желтопузии до сих пор скрывает свой правильный череп говорливый Красноголовый Тукан
Глава девятнадцатая.
Остров Бамлюсик.
Но Чезарро во время своего путешествия попал ещё на один потешный остров. Проплывая мимо него, он решил там ненадолго остановиться. И там его ожидали забав- ные существа . Это был остров Бамлюсик. и его премиленькие обитатели. С ними Чезарро быстро


-138-

нашёл общий язык. У Чезарро здесь на острове было ещё несколько очень и очень интересных встреч. Чезарро встретил и Матютю, и Симсяка, и Зелипошу, и Тинтаврика эдесь. Это ведь были очень милые, забавные всё существа . Особенно Матютя и Тинтаврик с Зелипошей.
А Симсяк тот вот был немножко себе на уме. Он действовал более раскованно и, можно сказать, более деловито.
– Ты видишь вон того кривондуля кривоногого ? – шепнул Симсяк осторожно на ухо Чезарро . – В зелёной шляпе? Он свои порядки вдруг устанавливать тут вздумал! Возомнил себя кем-то! «Шишкой» какой-то! Этот выскочка сейчас будет учить того. С большим клювом. Вот увидишь, И, действительно, тот стал допытываться у Клювика.
-139
– Эй, ты кто такой? – спросил его этот кривондуль кривоногий
– Я – Барбудино Барбудик Фимлястик! – отрекомендовался Клювик.
– Ишь, ты... Барбудик! Да ещё Фимлястик какой-то нашёлся! Вот, что.
Э-э... Мне не нравится твоё ухо, Барбудик! И вообще я тут главный! Я Коровяк – Здоровяк! – он ударил себя в грудь и заважничал. – А ты... тут с ухом ... Ходишь, бродишь. Тоску наводишь! Да как ты смеешь!
– Извините меня... За ухо.
– Мне не нравится, что ты ходишь по моим владениям
– Но я не знал, что это ваши владения
– Теперь знаешь... А ну, брысь отсюда!!! И чтоб я тебя не видел больше здесь! – затопал ногами Коровяк – Здоровяк.
– Но здесь же остров. Кругом вода. Куда я пойду?
– А вот этого я не знаю. Меня это не касается! Хоть под воду! Исчезни, испарись! Под землю провались! Посторонись! Дай дорогу!..
– Эй, Зелипошка! – позвал
приятелей Симсяк,– Давай
устроим этому Коровяку,
чтобы не приставал к хо- рошим товарищам. Чем
не угодил ему Клювик? Он
такой спокойный. Никого
не трогает. Жуёт себе лишь
травку, а тот к нему вечно
придирается. Вечно только
брюзжит. Житья не даёт!
Они решили подсунуть ему большую лягушку за ши- ворот. И выбрав удобный момент, когда тот занялся едой и что–то стал жевать,
Симсяк подсунул ему не-
заметно лягушку. Коровяк,
перепугавшись насмерть,
как закричит не своим го-
лосом: – Ой! Змея! Змея
меня укусила! Укусила!!
Спасите! Помогите! Меня
такого чудесного! Такого
замечательного! Такого
толстого! Упитанного! Ой!
Так его проучили Симсяк
и его новые друзья.
-140-
Одной Корове очень нравились цветы. Один она даже сорвала и стала нюхать. Она с вожделением нюхала цветок на цветочной поляне. Цветок ей так нравился! Но тут какой-то Конь выхватил у ней этот цветок и съел его, обидев бедную корову! Корова зарыдала, А Конь развёл руками.
– Ну, прости! Прости! Я не хотел тебя обидеть. Я ведь только пошутил.
Вскоре Чезарро встретил этого весёлого жизнерадостного Коня. Конь тут
-141-


же пригласил его к себе в гости: – Милости прошу к нашему шалашу! У меня тут стожок припасён. Дайте подумать. Я люблю вот так вот на койке поваляться, подумать, поразмышлять. О смысле жизни. И-го-го! – он вдруг заржал. – О том, о сём... И о былом. О днях минувших. А ты что, брат, меня не узнаёшь? – спросил вдруг Чезарро этот весёлый жизне- радостный Конь. – Видишь, вот родинка. Не припоминаешь?
– Нет, – не совсем уверенно произнёс Чезарро . – Мне, кажется, мы не знакомы.
– Я же Васик...Тарантасик. Поэт божьей милостью!
– Но вы же...лошадь. Какой же вы Васик?
– Ем как лошадь. Сплю как лошадь. Но в душе я Васик. Васиком остался я в душе. Я докажу. Обстоятельства не властны над поэтом. Поэт всегда поэт! Всегда в строю! Вот тут лежат мои тапочки на коврике. А что мне ещё надо для полного счастья? Я счастлив! И-го-го! Потому что я мерин! – весело загоготал бывший Васик. А ныне вполне счастливый мерин. И добавил. – А это вот мой портретик на стене! Правда, я хорошо выгляжу на портрете? Как живой! Ей-богу!
– Как вы сильно изменились с минуты последней нашей встречи! – невольно воскликнул Чезарро .
-142-
– Ещё бы! Меня заколдовали. А всё потому, что захотелось, мне, видите ли, приключений на свою голову! Расколдовать меня может только Фат- тах. Так что ищи, друг, его. И учти, лошади больше тридцати лет не живут. А впрочем, я согласен и так свой век прожить. Кормёжка вполне сносная, И тебе советую тоже переходить на подножный корм. Соседний стожок как раз для тебя! Эх, житуха! Живи да радуйся! Чезарро ушёл от него в полном смятении. «Крыша» у его друга поехала. Не захотел Чезарро сеном с бывшим другом питаться да ещё такой вот жизни радоваться. Он так расстроился, что ночью ему приснился сон. Будто бы он сам превратился в лошадь. А Васик угощал его чаем с сахаром.
Он отпивал его с блюдечка. А сахар ел вприкуску. Чезарро схватился вдруг за голову. «Неужели и я лошадью стал?» – подумал он и...проснулся
Гуляя наутро в
лесу, Чезарро уви- дел, как какой-то там болтливый Красный Лисёнок, высунув язык, дра- знился и заливал что-то Медведю, а тот, сидя на пенёчке, с упоением, засунув
лапу в рот, слушал его ту болтовню.



-143-


Три загадочных глазастика с длинными носами спали средь бела дня
и выводили носами рулады. Трое носастиков громко храпели на всю окрестность. При этом пальцы ног вибрировали у них в такт их храпу.
-144-

– Эй, вы, очкарики, вы что тут разлеглись? Вы что тут храпите? Мне
мешаете сосредоточиться! – спросил их Симсяк. Симсяк был категоричен.
– Мы охраняем покой нашего Простипоши, – спросонья сказал один из них. И сладко зевнув, потянулся. – Не мешай нам охранять!
– Это вы так охраняете? Спите, храпите! – с иронией спросил Симсяк и подошёл к ним ближе. – И где же ваш хвалёный Простипоша?
-145-
– Это очень важная тайна! Мы потом скажем. – сказал он и...захрапел.
Но таинственного Простипошу им с Чезарро увидеть так и не удалось.
– Ой! – вскочив, вскрикнул вдруг один из носастиков, показывая им пальцем куда-то. – Там Бычарик! Я боюсь Бычарика!
– Какого ещё Бычарика? – спросил его Симсяк.
– Быка – трёхлетку! Ты случайно сам, не Бычарик?
– Я Симсяк. Разве я похож на быка?
– Кто тебя знает? Мне всюду мерещится Бычарик! А может, ты его пособник? Вдруг это ты!
– Чем же это он тебя так напугал, что всюду мерещится? Какой же ты тогда охранник, если всего боишься?
– Вот он! – вдруг крикнул тот, показав на быка, и в испуге завопил: – Спасайся, кто может! Он в каком-то отчаянии стал за- рывать голову в песок, словно страус. Его примеру тут же по- следовали остальные носастики.
Однако ни Симсяку, ни Чезарро некогда было ими любоваться. А Чезарро надо было скорей продолжать свой путь дальше.

Глава двадцатая.
Башкаряк против Чезарро .
1.
А теперь перенесёмся с вами на время опять в царство злого колдуна Уттуха на остров Фусараза. Мрачный и каменистый. Зловещий.
Башкаряк очень любил смотреться в зеркало как какая-нибудь красная девица. Он мог ча- сами, не отрываясь от зеркала, любоваться своей физиономией, находя в ней всё новые и новые, ранее не замеченные чёрточки. Его интересовала каждая подробность на лице, каждая складка, каждая морщинка. Он даже щёки подрумянивал для красоты. И каждый раз после многочасового любования своим лицом он приходил к выводу:
-146-
– До чего же я красив! Аж, не верится! После этого он мог и дальше собой любоваться и любоваться. Злому колдуну всё это не нравилось, и он очень злился, когда заставал Башкаряка за таким занятием.
– Опять любуешься собой! Вот уж занятие нашёл себе! Навозёкался, словно баба! И не стыдно тебе? Я, вижу тебе, Башкаряк, делать нечего, как только любоваться своей глупой рожей! – вопил он с искажённым от злобы лицом. – Вот я тебе покажу! Здоровенный мужик, а ведёт себя как баба! Ну, ничего. Я сейчас тебе мозги вправлю!
Уттух с силой швырнул зеркало оземь, и оно рассыпалось вдребезги. Совершив этот нехороший поступок, он забрал «косметичку» Башкаряка и с важным видом удалился. Дело в том, чтобы выглядеть ещё краси- вее, чем он есть, Башкаряк завёл себе «косметичку», которой регулярно пользовался. И после её потери Башкаряк очень расстроился. Пригорю- нившись, сел он на камешек и стал грызть ногти. Чем же теперь красоту наводить? Но на своё счастье он разыскал другое своё новое зеркало и стал тайком прятать его от своего хозяина, но тот, превратившись в большую навозную муху, выследил, где Башкаряк прячет зеркальце, и разразился гневной тирадой: – Ах, ты скверный обормот, опять наводишь красоту на своём лице? Ослушаться меня вздумал! Вот возьму превращу тебя в червяка, тогда узнаешь! Я тебе погляжу! Я тебя, Баш- каряк, накажу!! И он забрал зеркальце и сказал: – Некуда тебе теперь будет смотреть! Понял? Ха-ха! – разразился он злобным смехом. – Забираю я твоё зеркальце! Ха-ха! Вот так, дорогой!
Уттух разбил все зеркала в замке, оставив только одно в маленькой комнатке. Которую закрывал на ключ. Жизнь для Башкаряка стала после этого совсем безрадостной. С унылым видом бродил он по замку, ища что-либо подходящее, во что можно было посмотреться, и печально вздыхал. Но однажды он разыскал где-то старый самовар и начистил его песочком так, что он заблестел как новенький. Однако Уттух разгадал и эту его хитрость и забрал самовар. Остался он ни с чем.
Жизнь Башкаряка стала совсем невыносимой. Его лишили последней радости, которая оставалась у него в этой жизни.
А то ещё раз как-то Башкаряк попытался снять с задремавшего хозяина ключик, привязанный на шнурке и висевший у него на шее, чтобы открыть дверцу тайком, за которой Уттух спрятал зеркало. Он на цыпочках прокрался и подойдя к колдуну, только попытался снять ключик с его шеи, как Уттух как раз в этот момент проснулся и приоткрыл один хитрый глаз. – Ты, что делаешь, лопоухий болван?! Без разрешения?! – в гневе возопил он и, разражаясь проклятьями, на- бросился на Башкаряка. – Да как ты посмел, мерзкое чудовище?! Безо- бразный урод! Ну, погоди! Я с тобой рассчитаюсь по полной программе!
Очень задели эти слова Башкаряка, особенно то замечание, что его
-147-
назвали безобразным. Не мог он этого простить Уттуху.
– Я сейчас снова прилягу. Сосну ещё часик-другой, – зевая, произнёс Уттух. – А ты давай лучше мух отгоняй! – посоветовал ему Уттух. – Встань возле меня и мух тихонечко отгоняй. И то дело будет. Давай приступай, свин ты этакий! Башкаряк, оскорблённый за свою физионо- мию схватил любимую дубинку колдуна и ударил ей по голове задре- мавшего Уттуха. Тот моментально вскочил.
– Ты чего?!! – ошарашено спросил Уттух, хватаясь за голову. – Ты чего, сделал, Башкарякская морда?!! Ты чуть голову мне не расколотил!
– Да вот муха села на ваш затылок
– Убил? – поинтересовался плачущим голосом Уттух, потирая ушиб- ленное место.
– Никак нет. Улетела.
– Плохо дело, – огорчился Уттух.
– Погодите, погодите! Не шевелитесь, ради бога! И Башкаряк опять стал водить глазами, ища несуществующую муху. – Замрите! Сейчас я её убью! Эту Манюлю!
– Какую ещё Манюлю?
– Муху эту. Я её так назвал.
– Где она? Я ничего не вижу! Никакой Манюли!
Колдун стал вертеть головой, и когда он отвернулся, Башкаряк опять огрел стоящего к нему спиной Уттуха по голове.
– Ты опять?! Опять меня огрел? Кто дубинками с мухами воюет?! Так и убить можно!!
– Что вы... Как я вас, хозяин, могу убить! Я же любя...Хорошо, что у вас голова ещё такая крепкая! – восхищённо произнёс Башкаряк, глупо улыбаясь.
– Она ещё и не такое выдержит, – похвастался Уттух.
Так Башкаряк отомстил Уттуху за зеркальце. Но однажды по счас- тливой случайности Башкаряк наткнулся на кусочек зеркала, разбитого когда-то колдуном в припадке ярости. Нашёл совершенно случайно. Но как говорится, кто ищет, тот всегда найдёт. Надёжно спрятав этот обло- мочек, Башкаряк стал смотреться в него только тогда, когда хозяин читал свои странные «молитвы» по утрам и перед ужином. «Молитвы» были всегда злобные, направленные против всего света, в которых он признавался в своей ненависти ко всему окружающему миру. Другие в любви признавались. А он в ненависти. Вот он, каждый раз настропа- ляя себя и лелея великую злобу, читал их утром и вечером.
Вот и на этот раз, заметив, что колдун пошёл читать свою утреннюю «молитву», Башкаряк, воспользовавшись этим, бросился к камню, под которым в укромном, известном только ему месте, прятал драгоценный кусочек зеркальца. Полюбовавшись своей физиономией всласть, Башка-
-148-
ряк пришёл в хорошее настроение. Он бы ещё не отказался полюбо-ваться ей часика два, но услышав сзади шаги закончившего читать «молитву» Уттуха, спрятал скорее свой заветный кусочек зеркальца подальше.
– Где ты пропадаешь? – недовольно фыркнул колдун. – Вечно тебя не дозовёшься!.. Подставляй, давай твой загорбок. Я хочу покататься на твоём горбу! Ха-ха!
– Опять вы за своё, – с обречённостью сказал Башкаряк. – Что-то, друг мой, вы в последнее время моду взяли ездить на мне. Что, других для этого не найдётся развлечений? Я вам что, лошадь?
– Поговори, поговори ещё у меня!.. Мне нравится ездить на твоём горбу, лопоухий! Ха-ха! Нечего капризничать!.. И не называй меня своим другом! Я тебе не друг. Я твой хозяин. Так что называй меня господином.
Усевшись верхом на спину Башкаряка, колдун приказал ему двигаться. Они отправились гулять в живописную долину. Башкаряк возил на себе Уттуха взад и вперёд, вдоль реки, а тот что-то радостно вопил и, махая прутиком, хлестал им по бокам Башкаряка, словно тот был лошадь. Да ещё и подгонял его. – Быстрее, быстрее! Ещё быстрее! Давай, Башкаряшка! Жми, давай! И Башкаряк мчался, катая злого колдуна, пока совсем не выдохся. – Я устал. Притомился, – пожаловался он колдуну. – Отдохнём в тенёчке, хозяин. Но Уттух не внял его просьбам отдохнуть где-нибудь в тенёчке и ещё нещаднее нахлёстывал Башкаряка, пришпоривая его, и злобно кричал ему в ухо:
– Рысью, рысью! Нечего отлынивать! Лопоухий! Поживее! Мне так интересно на тебе, ушастый, носиться по долинам и по взгорьям! А ты про какой-то отдых!.. А ты про какой-то тенёчек тут талдычишь! Заладил про свой тенёчек! Никаких тенёчков! Какой в этот момент может быть тенёчек?! Притомился он, видите ли. Зато я совсем не устал.
Наконец, и сам Уттух устал и сказал Башкаряку: – Упарился я что-то. Пить хочу. И когда они подошли к самой речке, он приказал:– Неза- чем мне с твоего горба ещё слезать. Нагнись. Водички дай только попью.
– Так вы не будете слазить? – разочаровано протянул Башкаряк, кото- рому хотелось хоть немножко отдохнуть. И которому уже до смерти надоело на себе таскать колдуна.
– Я же сказал: нет! Нагибайся, давай, лопоухий! Башкаряшка! Башкаряк выполнил его просьбу и наклонился, а колдун, не удержавшись, вдруг соскочил с его спины и упал прямо в бурлящую воду горной речки.
– Ой, тону!!! Тону!!! – завизжал он не своим голосом, барахтаясь в воде. – Помогите!! Спасите!! Утопить меня хочешь?! Утопить меня собрался?! А когда встал, то вода была ему всего по колено. Зря он так паниковал! 2.
Ну, а как там Чезарро ? В дальнейшем без особых приключений, сле-
-149-
дуя указаниям отца и своей интуиции, он добрался до острова, где жил колдун Уттух. Едва он ступил на берег, как понял, что прибыл по наз- наченью. Сомнений не было. Это был действительно этот остров. Вот и трёхглавая вершина, названная отцом Трезубцем, зловеще зеленоватого цвета, выделяющаяся среди мрачных скал.
Чезарро на своих длинных ногах ещё издали сразу заметил замок колдуна... Вот оно преимущество длинных ног! Другие бы из-за своего маленького роста долго бы ещё плутали здесь в поисках замка Уттуха, а он без проблем нашёл. Вот только длинные ноги его совсем не радовали. И он бы с радостью обменял их на нормальные. Кто бы их укоротил?
Пробираясь через крутые уступы по узенькой тропинке, Чезарро рис- ковал жизнью. Ему было нелегко. Приходилось балансировать на краю пропасти. Он едва не свалился вниз. А внизу ревела горная река в ущелье. Наконец, он добрался до замка, вырубленного среди скал.
Возле входа во дворец полулежал, полусидел, закинув нога за ногу, великан с безобразно уродливым квадратным лицом. Ага, очевидно, это и был Башкаряк, столь чувствительный к похвалам своей внешности. Догадался Чезарро . Башкаряк держал что-то зажатое в ладони и, высунув кончик языка, любовался чем-то, словно неведомым сокровищем.
«Что у него там может быть?» – полюбопытствовал Чезарро и не заметил как наступил на валявшуюся под ногами сухую ветку. Раздался хруст. Великан, услышав его, тут же испуганно вскочил, заметавшись, и пытаясь, что-то неуклюже спрятать.
Но у него плохо получалось. В итоге он ничего лучшего не придумал, как выкинуть то, что у него было, забросив его подальше от греха.
Башкаряк, вероятно думал, что это колдун за ним следит и охотится за его зеркальцем. Поэтому он и выбросил осколок зеркала. Чтоб уж никаких улик не оставить.
Великан задрожал от страха, что придётся расстаться с последним кусочком зеркала. Ожидая увидеть колдуна, он завертелся и стал показы- вать свои пустые ладони, показывая , что он тут ни при чём! Мол, какие могут быть к нему претензии! Когда он совершенно чист! Башкаряк стал озираться по сторонам и повторил несколько раз: – А у меня ничего нет! А у меня ведь ничего нет! Никакого стёклышка! – заладил он, бормоча себе под нос. Но тут Чезарро , спрятавшись за скалой, и, не желая больше держать его в неведении, вышел из укрытия ему навстречу, и произнёс: – Здравствуй, Башкаряк, неизвестно чей сын!
– Здравствуй, – пролепетал в ужасе Башкаряк, который было подумал, что хозяин нарочно вдруг обратился в такого странного длинноного человека. Но зачем? Очевидно, прикинувшись, чтобы проверить, как он выполняет его указания.
-150-
– Ты кто? – наконец, отважился спросить Башкаряк. – Я что-то тебя не узнаю. Откуда ты знаешь моё имя? – подозрительно спросил он. А сам подумал: «Какой я умный! Сразу догадался. Сразу раскусил, что это хозяин хочет меня поймать на месте преступления и прикинулся каким-то уродом. Хе-хе! Непонятно только зачем ему понадобились такие длин- ные ноги? Хотел бы я знать! Не мог что-нибудь получше придумать? А может, это его хитрость? Но ничего. Я не подамся на твои уловки, Уттух!» – подумал с гордостью про свою догадливость Башкаряк.
– А знаю я тебя, Башкаряк, потому, что здесь был когда-то мой отец и всё про тебя рассказывал, какой ты есть.
– А что он рассказывал?
– Что ты любишь, Башкаряк, в зеркало смотреться, точно какая девица и любоваться собой. Разве не так?
– Всё врёт твой отец! – рассердился Башкаряк. – Ничего я не люблю смотреться! У меня и зеркала-то нет. Вот смотри! – опять он продемон- стрировал свои ладони. – Вот видишь. Нет у меня ничего. Лучше уходи отсюда подобру, поздорову! Ты зачем пришёл? Я тебя не звал! А про себя подумал: «Какой я умный! Ловко его отбрил!» И довольный собой Башкаряк показал ему жестом. Мол, можешь убираться! «Не надуешь меня злой, противный Уттух! Не обдуришь!» А вслух произнёс: – Я сказал: уходи! Но Чезарро никуда не ушёл и остался стоять на месте, упрямо твердя: – Я пришёл, чтобы повидать твоего хозяина. И я его пови- даю! Чтобы это мне не стоило! Заруби это на своём симпатичном носике!
До Башкаряка не сразу дошло, что хозяин хочет увидеть... хозяина. А когда дошло, то он только пожал плечами в растерянности. «Это как понимать?» – недоумевая, соображал Башкаряк. – «Спятил, наверное, этот Уттух, если хочет повидать... самого себя?». Но, кто бы он ни был, а похвала его маленького симпатичного носика пришлась Башкаряку по душе...
– Что, что, что вы сказали о моём носике?..
– А что я сказал? – удивлённо переспросил Башкаряк.
– Хорошо сказали... Хорошо о моём носике высказались... Ладно! Подожди здесь. Я сейчас пойду, доложу, – сказал Башкаряк. – Но… но сначала повтори, что ты сказал насчёт моего носика.
– Да он у тебя симпатичный!
– Правда?
– Правда.
Башкаряк расплылся в довольной улыбке. – Это верно. Это ведь действительно так. Что правда, то правда. Он мне и самому, по правде сказать, нравится…мой носик... А как уши?
– Что? – не понял Чезарро .
– Уши, уши какие у меня? – робко спросил, застеснявшись, вдруг
-151-
Башкаряк. Затаив дыхание, и, с надеждой глядя на гостя, он для большей убедительности потрепал себя за уши. Чтобы тому было понятнее, о чём идёт речь. – Правда, хорошие?
– Уши... – задумчиво повторил Чезарро , разглядывая квадратные уши Башкаряка. – Замечательные уши. Восхитительные! Смелые. Очень они вдохновляют!
– Правда?!
– Разумеется. Великолепные, превосходные уши! Отличные уши! Ка- кие тут могут быть разговоры? Какие могут быть к ним претензии? Ушки, что надо! Разудалые уши! Разудалые!
Башкаряк прямо весь засиял: – Хорошие слова говоришь... Разудалые! Это точно. Они у меня разудалые! Действительно, разудалые. Это у них не отнять!
– Я же говорю: ушки у тебя, что надо! Первый сорт! – продолжал нахваливать его ушки Чезарро , понимая, что здесь не обойтись без ком- плиментов. И он не жалел комплиментов, сыпал ими направо и налево.
– А глазки у меня, какие? Правда, хорошие?
– Правда. Хорошие глазки...Маленькие такие... – вырвалось вдруг у Чезарро . Он немного оплошал, сказав совсем не тот комплимент, какой был нужен в данной ситуации и какой ждал от него Башкаряк.
– У-у!.. – разочарованно протянул Башкаряк.
– А впрочем, если повнимательней посмотреть, не такие уж они и маленькие, – поняв, что он ляпнул вдруг что-то не то и, стремясь скорее исправить свой промах, сказал Чезарро . – Они скорее большие. Точно. Дай ещё раз взглянуть. Ну-ка! Ну, конечно же... У тебя огромные глазищи у тебя, дружище!
– Вот это другое дело... А ротик, ротик у меня какой? – сразу же вос- прянул духом Башкаряк. – Симпатичный? Верно? А то, бывает, говорят, что он у меня не очень.
– И ротик у тебя что надо! – успокоил его Чезарро . – До ушей ротик!
– А они говорят: не очень.
– Кто это тебе сказал? – ухмыльнулся Чезарро . – Очень. Даже очень, очень! Очень даже большой ротик! Ну, что тебе ещё?
– А носик, носик какой? Какой носик? Как насчёт носика?
– И носик хороший. Хотя мне кажется, что я уже тебе говорил насчёт носика. Ничего себе такой носик! Порядочный носик! Таким носиком, по- моему, только гордиться! Очень даже порядочный носик! Особенно дыро- чки в носу!.. Слушай, давай пропусти меня к колдуну своему, Башкаряк!
– А давай ещё поговорим о чём-нибудь!
– О чём?
– А давай ещё поговорим о моём носике. Ну, например, о том, какие красивые у меня...ноздри!
-152-
– Ноздри? А ты уверен?
– Да.
Чезарро почесал затылок. – Ладно. Давай, – обречённо махнул рукой Чезарро . Но только недолго... Хотя, кажется… Впрочем, я уже говорил… В общем, есть дырочки, сопи! Ну, хорошо… Хорошие у тебя ноздри. Правильные. Замечательные. Просто великолепные! Округлой формы. Ну, что тебе ещё? Доволен? Идеальные просто. Ну, что ещё? И всё начиналось сначала. И Чезарро опять был вынужден расхваливать его.
А в это время Уттух в своём замке начинал после завтрака уже что-то бормотать. Как всегда по программе. Что-то очень злобненькое. Вся- кие нехорошие слова употреблять. Но Башкаряк всё не хотел отпускать от себя Чезарро .
– Давай ещё поговорим, – попросил он. – Скажи, какие у меня уши?
– Да надоело уже! Были уже ушки. Сколько можно об одном и том же! Давай о чём-нибудь другом поговорим!
– Нет, скажи. Какие у меня уши? – настаивал Башкаряк.
– Да хорошие, хорошие они у тебя! Я уже говорил! Блистательные у тебя уши! Просто замечательные! Хорошие весёлые уши! Изумительные! Просто чудесные! Великолепные лопухи!! – в сердцах сказал Чезарро , которому уже всё это надоело. – Сколько можно говорить об одном и том же!..
– Что?!! – ахнул Башкаряк. – Так тебе мои разудалые уши не нравятся? Раз ты их лопухами?.. Раз ты их назвал?... Или всё же нравятся? – спро- сил он, и в его голосе прозвучала надежда.
– По правде говоря, не очень.
– А зачем ты врал? – оторопел честный Башкаряк. – Зачем?
– Чтоб ты меня пропустил скорей к колдуну, – пояснил тот.
– И… личико тебе моё не приглянулось? – огорчился вдруг просто- душный великан и, вздохнув, обречённо махнул рукой. – Всё ясно. Значит, тоже не глянулось...
– Глянулось. Только надоел ты мне со своим личиком хуже горькой редьки! – вспылил Чезарро . – Понял? Мужик ты или не мужик? Внеш- ностью своей так интересоваться!.. Мне уже это надоело! Иди, доклады- вай своему колдуну! Скажи ему, что я хочу его видеть! И без разговоров! Ты меня понял?.. Или я буду вынужден опять побеспокоить твою шею!
«Ну, погоди у меня, противный Уттух! Это же ведь ты! Личико тебе моё не глянулось! Я сейчас раскрою твой подлый обман! Думаешь, я тебя не узнал?! Башкаряк бросился со всех ног в замок по узкому извилистому коридору, думая, что он опередит Уттуха. «Ну, нет! Если даже в мышку превратишься, мимо меня не проскочишь! Я всё равно раскрою твой обман и быстрее примчусь!»... – думал так он, бежав по
-153-
коридору. Но тут Башкаряк, войдя в зал, к своему изумлению увидел
спину...колдуна, твердившего свою излюбленную молитву. «Как же так?» – поразился он. – «Ведь он никак не мог его опередить!»
Уттух сидел на коленях перед скульптурным изображением своего отца Везентюха, тоже некогда порядочного злюки, и горячо молился, разжигая в себе всё самое нехорошее, злое, а, стало быть, такое любимое и почитаемое им. – Ненавижу! – истерично выкрикивал он, и лицо его исказилось злой гримасой. – Ненавижу, ненавижу! Всех ненави- жу! Всех до одного ненавижу! Никакого толку от них! Никого не люблю! Все сволочи! Сволочи! Один я хороший! Чудесный! Замечательный! Тюх, тюх! Везентюх!.. Папаша! Папаша! – он что-то забормотал непонятное.
– Фатхи, маратхи, баратхи! – и так далее, строя рожи одну страшнее другой, твердил он свои заклинания. Очевидно, он вызывал дух своего отца. А потом и вовсе перешёл на шёпот. Так, что ничего нельзя было разобрать. Слышалось только злобное: – Ш-ш-ш!!
Башкаряк протёр глаза. Не привиделось ли ему это?
– Ненавижу!! Всех ненавижу!! Его! Его! Её! Их! Вас! Тебя! Тебя! Меня! Себя!.. Нет, себя я люблю! Их всех ненавижу! – твердил в исступлении, точно клятву, колдун. – Все твари! Все нехорошие! Противные! Гадкие! Омерзительные! И только я один хороший! И только я один исключение! На такого приятно смотреть!
– Хозяин! – проговорил ему в спину Башкаряк. – Там пришёл этот
Чепузарро. Он... он хочет видеть тебя...«Сам себя хочет видеть. Ха-ха!» – рассмеялся про себя Башкаряк, по-прежнему считая, что Чезарро – это и есть Уттух, только изменивший свой внешний облик. – «Ага!» – догадался он, заметив вдруг на потолке летучих мышей. – «Он успел, наверное, быстренько превратиться в летучую мышь и сумел незаметно опередить меня. Хитрый какой! Но меня не проведёшь! Не на таких напал! Я ещё хитрее!»
– Убей его! – не оборачиваясь, раздражённо проговорил колдун, не довольный, что прервали его молитву. – Прихлопни его как муху! – подал он совет Башкаряку.
– Не понял. Это кого... как муху?! – удивлённо спросил тот.
– Ты что, болван, не понял?! Его, его!.. Раздави его как клопа! Замани в западню! Столкни в пропасть! – завизжал Уттух. – Стукни по голове! Столиком по голове! Табуреткой! Чего стоишь, как вкопанный? Понял? Табуреткой по башке! Что, я тебя должен учить?! Что, я тебе должен табуретку ещё принести, чтоб ты быстрее соображал?
– То есть как...табуреткой? – недоумевал Башкаряк. – Убить? Кого?.. А! Понял! Всё понял! Ну, ничего!.. Я сделаю это с большим удовольствием! – прошептал он, потирая в ладоши. – «Ну, раз просит...сделаем! Хи-хи!» И опять мысленно рассмеялся. Вернувшись назад, Башкаряк увидел
-154-
сидящего к нему спиной Чезарро , дожидавшегося его и осторожно под-
крался к нему на цыпочках с дубинкой в руке…«Ты то мне и нужен, голубчик! Ага, ты уже успел...превратиться опять в этого длинноного дылду. Сейчас получишь у меня! Ты же просил прихлопнуть тебя как муху! Сейчас я сделаю это с большим удовольствием!». Башкаряк размах- нулся и ударил дубинкой по голове Чезарро , но в последний момент тот увернулся, услышав позади себя подозрительный шум и почуяв опасность.
– Ты что? – спросил в недоумении его Башкаряк. – Зачем с места сдвинулся? Наивный вопрос.
– А ты чего махаешься тут дубинкой? Меры не знаешь!
– Я же хотел прихлопнуть тебя как муху!
– А ты что, надеялся, что я буду смиренно сидеть и дожидаться, пока ты меня не ухлопаешь?!
– Сам же просил, – развёл руками Башкаряк.
– Сейчас ты сам у меня получишь! И размахнувшись, сам в свою очередь мечом, Чезарро так вдарил мечом плашмя великану по башке, что башка его ушла на четверть в туловище, а шея полностью туда ушла и её не стало видно. От неожиданности Башкаряк выронил дубинку.
– Ты что натворил, длинный дурак?! – ахнул он. – Ты же мне всю красоту нарушил! Мама родная! Да на кого я теперь буду похож?! Где же моё зеркальце? А ты знаешь, длинный, что я из-за тебя последний осколок зеркала выбросил? – стал сокрушаться Башкаряк – Бедный я бедный! Как же я теперь полюбуюсь своим личиком, скажи на милость? – захныкал он и, вдруг вспомнив, что есть зеркало у хозяина, бросился со всех ног обратно в замок.
Уттух, твердя свою злобную молитву, задремал и тихо говорил едва слышно сквозь дрёму. – Ненавижу! Всех ненавижу! – нежно, даже с какой-то любовью произносил он и при этом зевнул. – Всех проклинаю. Все плебеи и низшая раса! Башкаряк, настроенный решительно не стал цере- мониться. Он снял с сонного Уттуха ключ от комнатки, где хранилось зеркало и открыл комнатку. Чувствуя, что сейчас произойдёт что-то ужасное и что он увидит своё прекрасное личико не таким уж и прекра- сным, как раньше, он подбежал к зеркалу и с замираньем сердца взглянул:
– И-и!.. Мамочки родные! Что делается?! – вырвалось у него невольно. То, что он увидел, превзошло все его ожидания. – Ничего себе! Удружил, так удружил! Он же мне весь носик расквасил! – ужаснулся Башкаряк. – Он же мне весь носик испортил! Капитальный ремонт требуется носику! Здоровенный синяк красовался под глазом. Шея напрочь отсутствовала. Башкаряк поплевал себе на пальцы и попытался затереть синяк. Беспо- лезно! Пошарившись в шкафчике, он извлёк на белый свет пудру и стал пудриться и подводить краской губы, лихорадочно производя в спешке хоть какой-то косметический ремонт. А затем, потянув себя за волосы,
-155-
вытащил голову настолько, что обозначилась шея, а то он её уже было
потерял.
Уттух, вдруг очнувшись от сна, воскликнул удивлённо: – Что это ещё тут за возня? Ты что, Башкаряшка, тут делаешь? – от неожиданнос- ти он даже забыл, как следует рассердиться.
– Ты что в зеркало смотришься? Я же тебе запретил! Балбес этакий! Не слушаешься, негодник!
– Смотри, какой «фонарь» он мне под глазом поставил, этот Чепуза- рро? – захлёбываясь от переполнявших его чувств, по-детски пожало-
вался Уттуху Башкаряк. – Светится за километр! А на голове «шишка» вскочила! Такая огромная! Эдак, он мне всю красоту испортит! Эдак, он замечательному человеку всю его замечательную красоту испортит!
– Сделай из него мокрое место!! Сделай из него мокририус!!! Прибей его!!! – завизжал исступлённо колдун и затопал ногами. – Пора его угробить! Заставь его плясать под твою дудку! Мне ли тебя учить?!
Но великан уже и сам разозлился. Он многое мог стерпеть, но только не покушение на его красоту!
– Сейчас ты у меня попляшешь!
Выскочив из замка, и завидев Чезарро , он крикнул в ярости тому:
– Сейчас ты у меня затанцуешь танец! Па-де-де! Балет! «Щелкунчик»!
И великан, размахивая в бешенстве дубинкой, бросился на него. – И если кто! И если уж кто покушается на моё личико, тому несдобровать!!! Защищай свою маленькую жалкую жизнь на журавлиных ногах!!!
– Извини меня великодушно, но это ты, Башкаряшечка, должен побе- спокоиться о своей драгоценной жизни! – сказал Чезарро . – Я в любом
случае должен поговорить с твоим хозяином! За этим сюда и пришёл. А потому получай! Сам напросился! И с этими словами он мощным уда- ром меча вбил голову Башкаряка наполовину в туловище. А повторный удар оказался ещё более впечатляющим. Он вогнал драгоценное личико Башкаряка так, что рот Башкаряка скрылся где-то внутри его тела, а над туловищем торчало лишь полголовы. Даже и того меньше.
– Где мой любимый ротик? – откуда-то изнутри раздалось какое-то нечленораздельное горестное бормотание Башкаряка.
Пригорюнившись, он сел на землю, безуспешно пытаясь отыскать свой ротик и, не найдя его, в истерике задрыгал ножками. – Ой, ротик, ротик! Он не застрахован! Ты что наделал, обормотик! Куда девался мой симпатичный ротик?! Мы так не договаривались! Я в трансе! Не подведу никак я баланса! Нет у меня больше шанса! Куда я такой гожусь? Ну, ты и гусь! Ой, поскорее назад я вернусь!
– Ну, что, Башкаряшик, теперь ты дашь мне дорогу пройти к твоему колдуну или продолжим бой? – спросил его Чезарро .
-156-
– Подожди минутку! – взмолился Башкаряк. – Или лучше две. А потом
мы продолжим с тобой этот неравный бой!
– Ладно. Подожду, Башкаряк, две минуты. Две минуты ведь ничего не решают. Пусть твоя головка отдыхает! И не говори, что тебя зрения лишают! Иди. Только ты побыстрее! Время дорого. Мне надо к твоему хозяину и поскорее. Потолковать надо. Время не ждёт. Оно быстро идёт! Чезарро . вытащив из кармана круглые часы-луковицу, постучал пальцем по их корпусу.– Засекаю. Через две минуты жду тебя, Башкаряк.
Башкаряк опять побежал к зеркалу и, примчавшись, даже больше уже не спрашивая разрешения у Уттуха, стал наводить красоту на своём лице. Деловито. Всё лицо его было разбито. Синяками и «шишками» покрыто!
– Какой у меня «шишкарь» вскочил! – заплакал он.
– Ты опять здесь?! Опять прискочил! – воскликнул Уттух возмущён- но, укладывая вокруг себя подушечки помягче. Он пил вечерний кофе.
– Ты к зеркальцу лучше не лезь! «Красивый» уж весь! Когда будешь сражаться с этим проходимцем? С этим заезжим принцем? С этим гастролёром!
– Он вовсе не принц. Он хочет с вами говорить. Он хочет вас кон- тролировать. Каждый ваш шаг!
– Ах, он враг! Ах, он вражина! Ох, не люблю напомаженных! Ты с этим контролёром, когда будешь биться, как говорится? Отлыниваешь?
– Он мне дал две минуты передышки. Я устал. У меня одышка, – стал жаловаться Башкаряк.
– Ну, уж это слишком!
– Надо привести лицо в порядок. Всё должно пройти без помарок! Грустно мне почему-то! И на всё про всё... всего две минуты!
– Это другое дело, – хмуро произнёс Уттух. – Но смотри. Не больше. В последний раз! Кончай свой намаз!
Башкаряк схватил себя за волосы и сильно напрягшись, в отчаянии даже оторвав порядочный клок волос, всё же вытащил голову, на три четверти увязшую в плечах. Снова шея стала у него нормальной. Оглядев себя в зеркале, он сказал с удовлетворением: – Ну, вот. Это другое дело! Тело как тело! Опять порядок. Это вам не просто так. После чего подрумянил синяк, а к шишке на голове приложил холодный горшок и ещё какой-то порошок. Напоследок он попудрился.
– И как это ты умудрился? Нос свой расквасил! Хорошо он тебя отдубасил! – хмыкнул Уттух и заторопил Башкаряка.
– Ну, хватит! А то он там спятит! Тебя дожидаясь. Эй, Башкаряк, время! Время не ждёт! Ты пойдёшь или не пойдёшь?! А вдруг скоро дождь? А ты не идёшь! – возмущался колдун, словно зверь. – Вот верь им после этого, верь! Уходи в эту дверь! Ты что потерял? Уши свои?
Но Башкаряк всё не уходил, а умащивал волосы, точнее, клок оторванных в схватке волос, но у него никак не получалось. И как он ни прихорашивался, косметический ремонт, произведённый на ходу, не
-157-
мог скрыть капитальных потерь.
– Что-то у меня тут не то...Вот уж действительно. Не простительно!
– Ты пойдёшь или не пойдёшь!.. В эту дверь?!
И Уттух так дёрнул со злостью за волосы Башкаряка, что выдрал у него с другой стороны ещё один порядочный клок волос и сказал: – Для симметрии! Это тебе для симметрии! Чтобы не мучился! А то закопался совсем! Слишком долго чухался! Вот тебе и «действительно!». Тебя только за смертью посылать! Сколько можно тебя выгонять?!
От боли Башкаряк ринулся к выходу. Чезарро стоял к нему спиной
и, продолжая так стоять, не оборачиваясь, произнёс:
– Не уложился ты в свои две минуты. Лишнюю минуту провозился... Точнее, десять. Придётся тебе меня так пропустить.
– Не придётся!!! – гаркнул Башкаряк и ударил Чезарро дубинкой, вос- пользовавшись тем, что он находился к нему спиной. – Спи, земляк, вечным сном! Вот так! Моя взяла! Башкаряк ликовал. Уж больно она напрашивалась его спина, соблазнительно маяча перед его глазами, что грех было не воспользоваться такой ситуацией.
Однако это был не Чезарро , а его восковой слепок фигуры. Которую он ловко подсунул Башкаряку, выдав за себя, сделав её из горного вос- ка. Башкаряк рассёк восковую фигуру пополам и радовался, исполняя дикий танец, но здесь ему пришлось пожалеть, зачем его на свет мама произвела, такого «красивого»!
– Приятель, – раздался вдруг неподалеку насмешливый голос Чезар- ро. – Не меня ли ищешь? Да ты, я гляжу, писаный красавец! – иронич- но заметил Чезарро . – Ну, ты, писаный красавец, ты дашь мне, в конце концов, дорогу? – разозлился Чезарро . – К твоему властелину?
– К моему боссу?.. А как это ты? Так ты живой? Бедолага! Башкаряк в изумлении посмотрел, ничего не понимая, на дело рук своих. На поверженную восковую фигуру, а настоящий Чезарро , воспользовавшись его минутной растерянностью и медлительностью, нанёс ему такой удар, что голова Башкаряка полностью вошла в туловище. – А вот так! – отве- тил он. Башкаряк попытался дважды вытянуть свою бедную голову за уцелевший единственный уцелевший волосок, но безуспешно. Наконец, на третий раз он оторвал этот последний волосок. А вместе с ним рухнули надежды достать свою голову из туловища. Это был далеко не радостный миг. Он окончательно сник.
Размахивая руками, безголовый Башкаряк, ничего не слыша, ничего не видя перед собой, кроме своих внутренностей, побежал куда глаза глядят. А глядели они у него вовнутрь. И, достигнув края пропасти, Башкаряк сорвался вниз и покатился кубарем на дно пропасти. По долинам и по взгорьям.
А Уттух без устали всё это время твердил свою молитву.
-158-
Глава двадцать первая.
Конец злодеяниям.
Когда Чезарро , согнувшись в три погибели, вошёл в тронный зал, то увидел как в самом конце его колдун Уттух всё так же молился неистово возле каменного изображения своего отца, распаляясь своей злобой. Он бормотал какие-то заклинания, вновь и вновь шептал:
– Дай мне силы, отец. Подскажи, как его угробить? Чувствую, что этот вздорный мальчишка на длинных ногах принесёт мне погибель. Я чув- ствую свой близкий конец. Ты, слышишь, отец? Я всегда чувствую…
Вдруг, чутко услыхав шаги Чезарро , Уттух притих, прислушиваясь. Чезарро приближался с каждым шагом к колдуну, который стоял к нему спиной, соображая, что предпринять.
– А-а… Пришёл, – полувопросительно – полуутвердительно произнёс Уттух, не оборачиваясь, как только вошёл Чезарро . – Пожаловал, всё-таки, значит, защитничек всех обиженных и угнетённых. Всех обездо- ленных... А этот «красавец» где? Почему он тебя не задержал? Почему в пропасть не столкнул? Небось, харю свою в зеркальце разглядывает? Это он может. Совсем обнаглел! Приходит сюда без всякого спроса любоваться своей физиономией. И ведёт себя так, как будто это в поряд- ке вещей. Как будто это, так и надо. Ну, я ему покажу ! Вот он как службу несёт, фентюк этот! Почему он в пропасть тебя не спихнул, свин этакий? Побоялся?! Тварь чувствительная! Пожалел? Ах, так! Я его самого в пропасть сброшу! Будет знать!
– Он уже в пропасти. Незачем вам утруждаться, – коротко ответил Чезарро , удивляясь тому, что колдун с ним разговаривает, стоя у камина по-прежнему к нему спиной. – Но я здесь ни причём. Он сам упал.
– Туда ему и дорога! Плакать не стану, – раздражённо фыркнул Ут- тух и, не меняя позы, без всякого перехода осведомился. – Что надо? Что тебе от меня надо? – и вдруг что-то страстно зашептал, вернее, зашипел. Какие-то бессмысленные слова. Разобрать было нельзя. Одно шипение. – Пш-ш-ш! Пш- ш-ш!
– Вообще-то я не привык подобным образом разговаривать, когда собеседник стоит ко мне спиной, но я не уйду, пока ты не ответишь, Уттух, зачем ты сделал меня и мою сестру уродами, зачем ты обрёк нас на мучительную жизнь? И зачем ты заставил страдать ещё стольких невинных людей?
– И это всё? – в первый раз обернулся к Чезарро и посмотрел на него, нахмурившись, злой колдун. – Это всё, что ты хочешь мне сказать, длинноногая курица? Стоило из-за таких пустяков меня беспокоить?
– И это вы называете пустяками? Это мучительное прозябание. Одни только страдания. И ничего кроме страданий! Лучше смерть, чем такая
жизнь!
-159-
– А!.. Так ты смерти просишь, свинья романтичная? Ах, какие мы нежные! Ну, раз просишь, то получишь! Это с удовольствием! Это сколько угодно! Это у меня не заржавеет!
Уттух выхватил меч, спрятанный в укромном месте и, захихикав, зловеще рявкнул: – Сейчас я тебе, любезный мой глупыш, башку твою отрублю! Где же твоя глупая башка? – с изумлением спросил он в тот же момент, глядя вверх. – Да ты у нас, оказывается, вон какой вымахал! Как мне достать до твоей глупой башки? А ну наклонись. И я снесу твою глупую башку!
– Не такая уж она и глупая, чтобы я тебе её подставлял! Чезарро , стоявший до этого на коленях и согнувшийся в три погибели, попытался немного приподняться на полусогнутых ногах. Этого оказалось достаточ- ным, чтобы он головой упёрся об потолок замка.
– Ну и дылда! – поразился Уттух, задрав голову.
– Сами меня таким сделали, – удручённо произнёс Чезарро .
– А тебе что, плохо на таких ногах?
– Плохо. Я пришёл вам выразить претензии!
– Бойкот мне устроить хочешь? Да пошёл ты! Я тебя не звал! Так что уходи, милый, и не мешай мне злиться. Я люблю злиться.
– Ну, почему вы такой злой?
– Я же сказал: не мешай! Ты мне надоел со своими глупыми вопросами!
– Это совсем не глупость. Если ты меня, мою сестру и всех осталь- ных несчастных, которых ты сделал такими по своей прихоти, не сде- лаешь нормальными и здоровыми, я буду с тобой, Уттух, биться на- смерть. Я пришёл сразиться с тобой, злой колдун Уттух, и если полу- чится, убить тебя. Так ты со мной будешь биться?
– Зачем? Я не хочу с тобой сразиться. Раз ты мне свою голову не подставляешь. Я не хочу с тобой биться. Зачем мне с тобой биться? Мне и так здесь хорошо. Тепло. Не дует. Чего это ради, я должен своей драгоценной жизнью рисковать? В руках у тебя, небось, волшебный меч – кладенец?
– Волшебный, – подтвердил Чезарро . – И этот самый кладенец, как ты, колдун, сказал.
– Вот, вот. Этим мечом ты меня угробишь ни за грош. А жизнь
мне ещё не надоела. Приехал, понимаешь, на готовенькое. С этим волшебным мечом. И ещё героя из себя корчит! Ты попробуй меня убить так. Голыми руками. А то с мечом каждый может. Хотел бы я знать, какая тварь тебе его дала?
– Его дала мне фея Мальдира Она то мне и сказала, что это вовсе не волшебник Фаттах, а ты, Уттух, повинен во всём и ты ответишь
за свои злодеяния, Уттух.
-160-
– Мальдира? Я так и знал. Она давно на меня зуб точит. Вздорная бабёнка! Вот чего стоит её волшебство. Сейчас ты сам увидишь!
Уттух взмахнул рукой. И вдруг грянул гром, и сверкнула молния. И тут меч – кладенец вдруг рассыпался в прах.
– Ха-ха! И нет твоего меча! Всё! Разговор окончен. Точка! Понятно? Теперь я буду диктовать тебе условия! Мне надоело с тобой разговари- вать. Пошёл вон! На своих длинных ногах! Так и будешь до конца дней с такими длиннющими ногами! Я так решил. Кегля неаполитанская!
– Тогда я буду сражаться с тобой голыми руками, пока не убью! И я кегля калабрийская, а не неаполитанская! К твоему сведению!
– Ой, напугал! Так страшно! Я весь дрожу. Ха-ха!.. Ух, ты какой прыткий! Ну, что ж поиграем с тобой в прятки! Колдун убежал, похо- хатывая. А Чезарро стал его догонять. Тогда Уттух стал резвиться, издеваться над ним. Он то исчезал, то появлялся снова в самых неожиданных местах. И каждый раз манил его к себе пальцем .
– Ну, иди, иди сюда, длинноногий! Ха-ха! Сюда. Ку-ку! Я здесь. Ха-ха! А меня уже здесь нету! А я уже здесь. А ну иди сюда... Сюда иди!.. А вот сюда! – выскочив из замка, он оказался возле обрыва на краю пропасти. – Иди сюда, – поманил он пальцем гонявшегося без- успешно за ним Чезарро . – Смелей! Не робей! Ближе! Ближе!.. Он хо- тел спихнуть Чезарро в пропасть, но так при этом увлёкся, что не рас- считал и оступился. Да так неудачно, что сам свалился в пропасть.
– А-а-а!! – оступившись, он с криками кубарем покатился вниз.
– Кончилось твоё волшебство, злодей! Вытирая пот со лба, проком- ментировал Чезарро , с чувством выполненного долга.
– Ошибаешься, длинненький! – проговорил колдун, потирая ушиб- ленное место. Случай ему помог. Он не разбился. Так как зацепился за дерево, растущее среди скал. Выкарабкавшись, он направился снова в замок, а Чезарро за ним. Упорства ему было не занимать.
– Что ты за мной ходишь по пятам? Убить он меня собирается... Ух, ты какой смелый! Ха-ха! А ты знаешь, что я бессмертный? И я тебя сейчас самого убью волшебным мечом! В его руках вдруг возник волшебный, сверкающий меч. Уттух подхватил меч, собираясь им убить Чезарро . Однако тут вдруг раздался резкий вой сирены, и замигала мигалка, переливаясь разноцветными огнями, сигнализируя Уттуху о грозной опасности, надвигающейся на его жизнь. Злой колдун выронил меч и в испуге бросился к волшебной серебряной чаше. Через волшебный экран Уттух увидел, как безголовый Башкаряк, цепляясь за выступы в скале, карабкается к растущему над пропастью чёрному дереву, на котором висел чёрный продолговатый плод.
– Что он делает?! Куда его черти понесли? – побелев вдруг как смерть, яростно прошипел колдун, проклиная своего бестолкового слугу.
-161-
– Куда лезет этот безмозглый болван?! Там же смерть моя на кончике иглы...в этом плоде, – поясняя Чезарро , незаметно проговорился он и, тут же спохватившись, что сболтнул лишнее, прикрыл ладонью рот. И стал бить себя по губам. Как будто в этом был виноват его излишне болтливый рот. А между тем на экране было видно, как несколько раз падая, Башкаряк упрямо продолжал карабкаться к этому странному дереву.
– Прекрати сейчас же, лопоухий болван! Ах, как это некстати! Куда лезешь, глупец? Я и забыл совсем про этого идиота!.. Сидел же в пропасти, ну и сидел бы. На дне ущелья. Смирненько. Так нет же, понесло его куда-то. По долинам и по взгорьям. Чёрт знает что! Он мне так всю рыбу распугает! У меня там пруд зеркальный. Форелевое хозяйство. Ну, куда он полез?! Куда он полез?! Всё! Моё терпение лоп- нуло!! Будем от него избавляться! Как он мне надоел! Этот олух! Что он хочет?
– Яблочек что-то захотелось, – сказал Башкаряк, словно отвечая на его вопрос.
– Это не яблоня...Идиот! Яблочек ему захотелось!
А Башкаряк всё лез и лез упрямо, с завидным упорством, пока, наконец, изловчившись, не нашёл ничего лучшего, как ухватиться за этот самый плод.
– Остановись!! Стой!!! Не смей хватать мой плод!! Не смей его тро- гать!!! Не тронь!! – завопил Уттух и умчался прочь из замка спасать свой драгоценный плод. Он бежал с сумасшедшей скоростью, преодо- левая всякие бугорки, косогоры и прочие препятствия. Со стороны это выглядело потешно. Но Уттуху было не смеха. Решалась его судьба.
Добежав до края пропасти, над которым росло дерево с чёрным плодом, он ещё раз заорал:– Как ты смеешь, болван? Я тебя вычеркнул из этой жизни, безголовый! Нет тебя в моём списке! Нет среди живущих!
– Рано меня хоронишь! – хохоча, сказал Башкаряк и стал ощупывать этот плод. На ощупь плод был гладкий и плотный. Башкаряк погладил его рукой и зачем-то попытался его оторвать.
– Остановись!!! Не смей хватать мой плод!!! Это не твоё!!!
Но Башкаряк продолжал его с завидным упорством откручивать и откручивать его.
– Не смей этого делать! Башкаряшечка, птенчик мой! Не смей лапать своими грязными лапами мой чудесный плод!
– Переиграл я тебя, злюка! – крутясь на плоде, смеялся Башкаряк. Но тут черешок, на котором висел плод, не выдержал и обломился. А Башкаряк вновь кубарем покатился в пропасть вместе с плодом.
Уттух обомлел и позабыл даже в первый момент свои волшебные
-162-
. Страх сковал его. А затем, выйдя из ступора, и припомнив заклинания, он превратился в орла и, сложив крылья, камнем полетел вниз. На лету он выхватил плод из рук Башкаряка и полетел с ним, довольный, что удалось спасти плод, вверх. А в это время Чезарро пришёл на помощь Башкаряку, свесив свои длинные ноги в пропасть. Тот, до этого пытавшийся безуспешно вскарабкаться наверх, на этот раз удачно ухватился за его ноги и вылез из пропасти. А орёл в это же самое время опять превратился в человека. Превратившись снова в человека, Уттух схватил свой чёрный плод и на радостях, что удалось его спасти, побежал с ним, приговаривая: – Моё! Никому не отдам! Моё!.. Законное! Увидев Башкаряка, он погрозил ему кулаком. – Я тебе устрою! Однако, устроил как раз себе. Убегая, он споткнулся о небольшой выступающий камень и, упав, как подкошенный, выронил плод. Плод разбился напополам, и из него выпало яйцо. Яйцо покатилось к самому краю пропасти. Уттух в ужасе схватился за голову и, зажмурившись, закричал, в бессильной ярости колотя кулаком о землю.
– Нет!!! Не надо!!! Не хочу! Не хочу! Куда ты?! Я пожить ещё хочу на этом свете!.. Не смей! Не имеешь права! Я ещё в полном расцвете сил!
Но яйцо неумолимо продолжало катиться к краю пропасти. Уттух обмер. От страха он зажмурился. А затем приоткрыл один глаз и в ужасе увидел, как яйцо, докатившись до края пропасти и задержав- шись на секунду, упало затем вниз на самое дно пропасти. При паде- нии, разбившись вдребезги о камни, оно разлетелось на мелкие кусочки.
Уттух от страха зажмурил глаза ещё сильнее. – Ой, что сейчас будет! – и завопил: – Убивают! Убивают! Как же так! Меня такого хорошего! Такого злобного! Такого подлого! Уже убили! Фактически! Фактически я ноль без палочки! Папочка!..
В последний момент ему показалось,
как папочка, появившись в виде призрака на небе, нахмурил брови и погрозил вдруг пальцем сверху, ехидно заметив: – И такого растяпу я породил! А не будешь яйцо ронять! Держать надо было лучше, ротозей!
Призрак исчез, а сам колдун тут же мгновенно испарился, словно его и не было.
А у Чезарро ноги тут же стали вдруг нормальными. Нормальной длины. Как и у всех людей, живущих на этой прекрасной земле.
-163-
И с лица Чинчидрико сползла безобразная лягушачья кожа. И все несчастные, заколдованные злым колдуном, с которых спало заклятье Уттуха, стали самими, что ни на есть нормальными людьми без своих уродств. Поэт Тарантасик из весёлого коня вновь превратился в человека.
А Башкаряк совсем уж неожиданно превратился в... красавицу-дочь хана Абдурахмана Вазелёну. Того самого Абдурахмана, чем-то когда-то не угодившего Уттуху. А тот, оказывается, похитив его красавицу – дочь, заколдовал прекрасную Вазелёну, превратив её в безобразного Башкаряка, таким образом, по-своему, расквитавшись с непокорным ханом. Одно хорошо, что она совсем, совсем не изменилась и осталась такой же молоденькой и очень стройной, какой и была до превращения, хотя прошло уже с тех пор не мало лет. Вазелёна молодость свою сохранила. Своё юное очарование. Она была в очень красивом зелёном платье, украшенном
золотыми нитками. А на шее блестело ожерелье из жемчуга. Она была в этот момент настоящей принцессой! Она была такой красивой, что от неё шёл аж свет!
– Здравствуй, краса ненаглядная! – поражённый её красотой, сказал ей Чезарро . Девушка сразу глянулась Чезарро , и он с первого взгляда влюбился в неё. И долго не думая, предложил ей стать его женой.
В общем, приехал Чезарро домой с красавицей женой. А вскоре они сыграли шумную свадьбу. Гуляла вся деревня. А его прежняя любовь Лютеция только локти кусала. Как это она такого красавца проглядела?



Нравится


Прочитать предыдущую сказку "Длинноногий Чезарро"

Понравилась сказка? Подпишись на новые сказки


Добавить комментарий

Имя

E-mail

Комментарий

Контрольный вопрос:
Сколько будет: 5*2-1

Гомзяков Александр

Напиши самую интересную сказку
Стань популярным сказочником
Войти
Логин:
Пароль:




 
ГлавнаяСказки наших читателейКонкурсыБиографии сказочниковСтатьи
© 2009 - Энциклопедия великих сказочников мира
связаться с нами